Рейтинг@Mail.ru

Русские авторы XIX века о народах Центрального и Северо-Западного Кавказа. Том 2

Русские авторы XIX века о народах Центрального и Северо-Западного Кавказа. Том 2 2020-01-18T15:37:37+03:00

Полковник заметил, что из всех приезжавших к нему для переговоров закубанцев ногайцы были искреннее, и видя необходимость иметь кого-нибудь на своей стороне при тогдашнем сомнительнем поведении темиргойского князя Мисоуста Айтекова с подвластными и имея необходимость в приверженных лазутчиках для узнания и намерениях за- кубанцев, согласился принять ногайцев под покровительство до получения разрешения высшего начальства с тем, , чтобы они все переселились на левый берег Кубани, от впадения Зеленчука до Урупа, и приняли на себя ответственность за всякий прорыв хищников на этом пространстве, обязавшись не принимать в свои табуны чужих лошадей и скота; причем напомнив им о прежнем непостоянстве и вероломстве, что, если они не будут в точности исполнять требований начальства, то и не брав аманатов, он будет иметь возможность во всякое время жестоко наказать их.

Удрученные необходимостью, ногайские старшины на все согласились, и полковник выдал им билеты для переселения, назначив срок до 1 мая. Они действительно переселились на показанном месте под начальством султанов Саламат-Гирея и Кыз-Гирея.

В мае месяце полковник дал позволение абазинскому князю Дандеку-Лову переселиться из-за Кубани с пятью семействами и с принадлежавшим им скотом к Тохтамы шинскому аулу мирных татар, выше Баталпашинского редута. Этот Дандек-Лов служил полковнику верным проводником, и за это от своих был убит вероломным образом. После того должность проводника занял Измаил Алий, навсегда сохранивший верность и преданность.

При столь благоприятных обстоятельствах, когда удачные набеги полковника Коцарева, устранив закубанцев, заставили их просить себе пощады и переселиться из гор на равнины, значительное племя беслинейцев прислало к: нему депутатов с уведомлением, что они для собственного спокойствия дали между собой присягу штрафовать тех из них, которые осмелятся для хищничества и грабежа ездить в российские пределы.

Хотя полковник нимало не верил местным обещаниям разбойников, почитающих столь же славным делом обмануть христиан переговорами, как и произвести набег, однако письменно благодарил их за благоразумные меры, могущие обеспечить их на будущее время безопасной жизни; впрочем, при настоящих обстоятельствах полагал он этого недостаточным. «Я не могу,— писал он, — ничего вам обещать до тех пор, пока вы не выполните в точности всего предписанного вам генералом Вельяминовым от 26 октября 1823 года, которое повторяю вам.

Вот оно: 1) вы не должны принимать к себе беглых кабардинцев; доколе они будут скрываться между вами, вы не можете надеяться, чтобы российские войска оставили вас в покое; 2) правительство русское не может вам ручаться за спокойствие ваше, покуда хотя один русский будет находиться у вас в неволе; вы непременно должны стараться как можно поспешнее всех русских возвратить;

3) ежели согласитесь исполнить упоминаемые условия, то, для удостоверения в искренности вашего желания получить покровительство российского начальства, должны в залог доброго своего поведения дать по назначению его аманатов. Вот все требования наши. Они не могут быть тягостны для тех, кои чрез выполнение того обеспечивают жизнь свою, своих подвластных и целость своего имущества. Ежели вы не можете согласиться исполнить сих требований, то напрасно прибегаете ко мне с своими просьбами: я никак не смею о вас ходатайствовать».

Таковыми переговорами беслинейцы думали усыпить бдительность полковника; но он, известясь, что они с другими закубанскими народами для паствы [вывели] табуны лошадей и скота на равнины по речке Чеген, (что между Урупом и Лабой, в вершинах), 11 мая выступил из лагеря от редута Св. Николая с 2730 чел. пехоты, 457 линейными казаками и 14 орудиями и пошел скрытно до Прочноокопской переправы с намерением следовать к местам, где находился скот, дабы истреблением оного нанести чувствительный вред непокорным горцам.