Рейтинг@Mail.ru

Русские авторы XIX века о народах Центрального и Северо-Западного Кавказа. Том 2

Русские авторы XIX века о народах Центрального и Северо-Западного Кавказа. Том 2 2020-01-18T15:37:37+03:00

Наиболее быструю адаптацию проходили чужеземцы, принимавшие ислам и усваивавшие местные обычаи, традиции и язык. По прошествии некоторого времени в правовом и статусном отношении они приравнивались к коренным жителям. П. Зубов, вероятно, был одним из немногих первых авторов, обративших внимание на демократический характер абадзехов, шапсугов, натухайцев, убыхов и гуаи; приводя фамилии Сулако, Шеретлук, Аббат, Бишук, Едич, Неджук и другие, замечал, что дворянство у них ничем не отличалось от остального люда и свое преимущество могло заслужить лишь «личным достоинством каждого».

Несмотря даже на то, что у аристократических племен он выделяет сословия (пши, уорки), из его примеров не следует, что в Кабарде имело место крепостное право, подобное европейскому или российскому. И, вероятно, он прав, поскольку развитие феодальных отношений на базе распавшихся первобытнобщинного общества и военной демократии, качественно отличалось от того, как это происходило в государствах с античным рабством и государственной религией. У этих народов и, в частности, у адыгов не складывалось ярко выраженного подчинения и тем более закрепощения дружинников, свободных общинников, а затем и крестьян. Известно, что распад, семейных общин почти параллельно с патронимиями создавал качественно новую общественную форму — соседскую общину.

Сообщество разных по крови людей требовало установления соответствующих норм общежития и порядков, учитывавших социальное и имущественное расслоение, статус каждого из членов нового по содержанию коллектива, новые производственные отношения, техногенные возможности в сельском хозяйстве, и всю эту изменяющуюся систему закрепляло в обычном праве. В хозяйствах князей и уорков работали не крестьяне-общинники, а патриархальные рабы, которым, естественно, запрещалось менять хозяев.

В военно-феодальном обществе медленно росло имущественное расслоение его членов, в определенной степени частновладельческая эксплуатация, но не крепостное право. У адыгов в сравнении с Римской империей и Византией не возникало социально-экономической необходимости интенсификации коэффициента полезной трудовой деятельности работника. И кроме того, рядовые общинники вряд ли смирились бы с тем, что их князья и военные вожди предают их, отказываются от характерного для предков военного образа жизни, не пренебрегают роскошью, уютом и т. д. Раздражение западных адыгов по поводу более активно развивавшегося аристократического образа жизни кабардинцев, проникновения порочных компонентов в их среду и, наконец, как повод колонизаторские устремления России заставили часть адыгейцев, по данным П. Зубова в 1769 году, после гражданской войны, в литературе называемой переворотом, отказаться от усиливавшейся власти князей и дворян и перейти к древней традиции соприсяжничества—суду старейшин, в основу взаимоотношений ставившему только личное достоинство человека.

А главное — отсутствие государства, законодательной и судебно-политической власти, идеологии единой религии не создавали реальных условий изменения юридического статуса общинников, принуждения крестьян, привлечения их к разным формам отработок и барщине. Не случайно П. Зубов замечал, что адыги находились под управлением отдельных владельцев и что «словесное изречение народное имеет силу закона». Автор прав в том, что, согласно ранним традициям, князья, подобно родовым и военным вождям в свое время, считались покровителями народа и им почитались. Кроме того, опыт истории человечества свидетельствует о том, что только вселенские религии вели к новой концепции и реальности взаимоотношений людей— эксплуатации.

Утвержденное российское правление на Северном Кавказе с целью отражения государственных интересов империи и ее положения в регионе частично передает отдельным представителям господствующих классов пожалования и права, подобные российской знати, что говорит о начальном и далеко не завершенном этапе санкционирования власти феодалов и дворян над крестьянами.