Рейтинг@Mail.ru

С. Васюков Край гордой красоты

С. Васюков Край гордой красоты 2018-04-05T14:13:27+00:00

Коротко и ясно. Все трое работники на совесть, учить хозяйству не надо. Землю нашли, устроились, присоединился к ним четвертый, да и живут: тихо, покойно и ХОРОШО. Когда мы сидели у них на хуторе и пили чай, вместе с ласковостью хозяев чувствовалась солидность, серьезность твердых и сильных людей.

От этого хутора начинался уже подъем. Прочная черкесская дорога ведет в горы, над ущельями и пропастями.

— Это ничего! — говорили мне. — Трудно подняться на Шахан…

Небольшая легкая повозка была запряжена парой волов и парой лошадей: груза было пудов десять. Мы шли пешком. Трудная дорога, да и опасная, слегка кружится голова, когда смотришь вниз, в глубину и темноту ущелья.

Темнело. По горам ползали тучи, то густые, мрачные до черноты, то разорванные с серой бахромой, которые, отрываясь клочьями, ползли ниже и ниже и покрывали ущелье и лес и ближние горы. Все предвещало дождь, который скоро полил на нас свежим потоком. Выше и выше. Под ногами камни, быстро бегут по дороге вниз потоки. Темно, сыро, неприветливо. Куда идем? Подъем все круче и круче. Медленно тянут лошади и волы, последние впереди. Я иду за повозкой, не отставая и слегка придерживаясь за железный прут перекладины рукой. Все повороты — направо, налево… То встанут перед вами гигантский дуб или громадная скала, и останутся позади. Молчим. Слышно тяжелое дыханье лошадей, да шум от дождя и потоков. Гремит гром, сверкает гроза…

— Скоро Шахан, — проговорил проводник.

Я с нетерпением и некоторым страхом жду этого Шахана, и почему-то он кажется мне зловещим.

Пошла ровная дорога по траве. Идем уже долго. Темная ночь. Ветер усиливается, дождь не перестает. Холодно, потому что одежда промокла насквозь. Опять подъем, труднее и труднее, и вот, наконец, он, таинственный Шахан… Мы остановились, чтобы собраться с силами и немного отдохнуть.

Сумрачно, ничего не видно. Мы на высоте 3000 футов.

— Вон Шахан… туда поднимемся! — И проводник показал рукой к небу, вверх. Проводником был интеллигентный поселенец, товарищ доктора, который ждал нас

сегодня в горах — там, у себя, за Шаханом.

Вот оно… началось!

Мне кажется, что этого подъема я не забуду никогда. Мало того, что подъем был трудный, но и фантастичный. Мы не знали, куда лезем, когда настанет конец стене, по которой мы карабкались, местами, буквально, на четвереньках. Добавьте к этому дождь, ветер и тьму. Передо мной по отвесу тащилась повозка, я шел сзади, как вдруг заметил, что ее задние колеса завертелись в воздухе. Повозка шла на одних передних колесах. Вверху бродили тучи, и слабо обозначился силуэт вершины. Но, Боже, еще высоко, очень высоко! Дрожат ноги, тяжело дышать, мрачное уныние закрадывается в сердце, и невольно думается: «Зачем только людей занесло туда, а ну, как сорвется повозка, и я с ней кувырком вниз, по отвесу?!» И я думал пойти вперед или сбоку экипажа, но веселый, уверенный голос проводника, который покрикивал:«Цоб — цобе!», ободрил меня, и я остался в арьергарде.

Выше и выше, я уже привык, что над моей головой висят в воздухе задние колеса, уже смирился перед этой стеной, которая зовется Шаханом, и иду, иду, как обреченный идти вверх, и идти долго, может быть всю ночь. Я молчу. Да и не удобно говорить, неуместно. Молчат горы, молчат эти угрюмые, мокрые скалы, которые встречаются на пути. Ветер гудит внизу по ущельям. Там грохочет гром и блистают фиолетовые зигзаги молний.

Медленно движется время, так же, как и наша повозка. Мы поднимаемся почти по отвесу, и я не могу сообразить, труднее стало или легче. Но вот видна вершина, и до нее недалеко, немного терпения и конец, там ровная дорога… Но проходит четверть, полчаса, а мы все идем. Опять темно, опять тучи, и дождь полил сильнее, и ветер становится холоднее. Когда же?