Рейтинг@Mail.ru

С. Васюков Край гордой красоты

С. Васюков Край гордой красоты 2018-04-05T14:13:27+00:00

— Цобе! Цобе! — Только и слышу я возгласы проводника, но и они стали произноситься не таким уже уверенным, бодрящим голосом. Устал, должно быть, и он.

И вдруг, как это всегда бывает, неожиданно мы очутились на вершине.

— Вот и Шахан! — сказал проводник, и стал распрягать волов.

Мы были на вершине, но ничего не видели, кроме ближайших кустов да темной бездны, откуда мы сами выползли. Дождик продолжал сыпать, словно из мелкого сита, ветер стих.

— Жаль, что темно и дождь, — молвил проводник, — а то отсюда чудный вид! Ну, теперь пойдет ровная дорога, и через два часа будем дома. Садитесь!

Но я предпочел идти пешком, так как совсем промок и дрожал от холода. «Пожалуй, схватишь лихорадку», — думал я, следуя за повозкой.

Дорога шла с горки на горку, по чернозему и по густой, сочной, хотя и невысокой, траве.

— Отсюда, — указывал проводник влево, — Кубанская область видна, как на ладони!

Но было так темно, что не только Кубанской области я не видел, но и того, что у

меня под носом, и мои ноги то и дело попадали в рытвины или я спотыкался о камни.

Где-то справа залаяли собаки.

— Хутор Молдаванка… полдороги до нашего поселка.

Но и эта, вторая половина дороги, далась нам нелегко. Мы проезжали буковые рощи с неизменными балками и родниками. Из мрака выступали гигантские стволы деревьев. Можно было пробираться только ощупью, и мы пробирались бы долго, до рассвета, если бы у нас не было спичек и газетной бумаги. О, какая прелесть! Величественные, стройные стволы буков, освещенные красноватыми огнями наших факелов. Было уже три часа, когда мы подъезжали к дому.

Однако, пятнадцать верст с семи вечера до трех утра, ведь это восемь часов! Без перерыва, без остановки.

Когда я проснулся утром и вышел на крыльцо, чтобы взглянуть на незнакомую мне природу, я остановился и довольно долго не мог овладеть своим вниманием. Кругом бесконечное число вершин зеленых, лысых, остроконечных и тупых гор… Сколько их! Какая сила и сколько крепости и устойчивости у этих великанов!

Ползут тихо по хребтам облака. Из балок и расщелин поднимается туман, чем выше, тем прозрачнее, нежнее и незаметно сливается с облаками. Какая тесная связь между небом и землей!

Над лесным обрывом стоял дом, из которого я только что вышел; других построек не было, не было ничего такого, чтобы указывало на довольство и зажиточность. Вокруг была одна только могучая природа, такая, как и там, в ущельях. Чудный утренний воздух, играя, шевелил плотными листьями бука.

Да, здесь хорошо!..

Я увидел тропинку и пошел по ней вниз. Прохлада обдала меня, и не прошло двух или трех минут, как я очутился у ручья холодной, чистой, как кристалл, воды. Это был горный родник, около него небольшой огород, выше и правее, снизу, тоже огородная культура. После того, как я умылся и пошел бродить, я увидел все хозяйство хуторян: от буковой рощи протянулось десятины три-четыре посева плотной, сильной пшеницы, затем шли картофельные поля и лен. Вот и все. Хозяйство незатейливое. Да иначе и нельзя, здесь, высоко в горах, все позднее созревает: температура резче и вершины гор всегда открыты разнообразным ветрам… Следы черкесских садов, впрочем, сохранились по ущельям, и деревья этих садов до сих пор приносят превосходные плоды, особенно бергамот.

Какая роскошная растительность! Какие величавые, гордые буки, дубы! А трава?! Сочная, густая, и вся пестреет разнообразными горными цветами. Перевалы, лощины, балки, целые пропасти среди вершин, то острых, то тупых… Какой широкий и далекий горизонт! Вот блещет Черное море, на другой стороне стелется Кубанская степь.