Рейтинг@Mail.ru

С. Васюков Край гордой красоты

С. Васюков Край гордой красоты 2018-04-05T14:13:27+00:00

Вообще, медицинское дело поставлено в Черноморской губернии ниже всякой критики: поселянам предоставляется право свободно умирать, и смерть регистрируется священником и урядником.

— Лихорадки здесь ужасные, — говорил мой спутник. — Дети мрут кучами, а болеют почти все, посмотрите на ребят…

— А что?

— Посмотрите… Вот они… Что замечаете?

Я посмотрел на детей с бледными, одутловатыми личиками и заметил несоразмерные с ростом большие животы на тонких ногах…

— Вот эта самая настоящая, злющая лихорадка! — сказал мой спутник.

— Это ужасно! И никакой помощи?

Я предложил поскорей выбраться из этой лихорадочной ямы и мы, навьючив лошадь, пошли к морю, которое находится в 4-х верстах от Прасковеевки.

Цель нашего путешествия была Молоканова щель, до которой было верст десять.

Солнце спускалось ниже и ниже, сумрачнее становилось в горах. Ни звука, тишина мертвая: только слышны наши шаги, да порой ударит лошадь подковой о камень.

Какие мертвые, безжизненные, горные леса! Хоть бы чирикнула птичка! Просвистела бы иволга или каркнула даже ворона. Нет, тихо… тихо и угрюмо!

Потянуло сыростью, темнело… Мы пробирались по Молокановой щели. Действительно, не долина, а щель! Меткое и характерное название. По этой узкой, саженей 50 и менее ширины теснине, мы идем между высоких и крутых гор, составляющих как бы стены тесного прохода. Дороги нет, имеется тропа, около которой течет речка. Мрачно и сыро!.. Здесь редко бываете солнце — горные стены прохода высоки. Одни папоротники и огромные деревья ореха.

Послышался гул. Становилось светлее. Я удвоил шаги, и первый вышел к морю. Прибой был порядочный, но вдали море казалось спокойным и пустынным. Право, какая безграничная водная пустыня, пустыня угрюмая, как этот безлюдный берег. Жутко здесь одному!

Впечатления моря отчасти зависят от берегов: веселый, людный берег оживляет море, смягчает его угрюмые краски, и не так страшен его гул, волна!

Переночевав, мы решили держать путь берегом моря, в малый Джанхот. Пустяки!.. Всего восемь верст! Ну, и версты! Мы тронулись бодро. Было ясное утро, часов девять. Небольшой ветер с моря освежал нас; то по мелким камням, то по морскому песку брели мы вперед и вперед, признаться — довольно медленно. Узкая береговая полоса оканчивалась каменной стеной, которая поднималась под нами высоко, высоко.

Во время сильного прибоя, не говоря о бури, здесь ходить невозможно: спасения нет, ибо волны хлещут о скалы…

Не трудно, поэтому, представить себе, что это за берег, по которому мы шли. Каждая буря, каждое волнение придавало этой узенькой полоске свой характер, взбудораживая камни, выбрасывая из моря целые каменные глыбы… Чего только мы не встречали на пути своем: прекрасные стройные пальмы, бамбуки, просто отделанные балки и доски для построек и, наконец, набрели даже на великолепную мачту от погибшего судна… Попадались какие-то скамейки, маленькие дощечки, все это выбросило море, выбросило по частям разные предметы с погибших шхун, фелюг!

Чем дальше, тем труднее было идти. Навстречу нам попадались не камни, а целые скалы — трудно было карабкаться по ним с осторожностью. Боже сохрани оступиться,

споткнуться, когда под вами и около вас острые, крепкие камни. Местами даже и этот слабый узкий берег терялся, и мы шли по колено в воде: здесь море подходило, даже в тихую погоду, к береговым утесам.

Это не дорога, не намек на дорогу, а просто дьявольский хаос, хаос бесшабашный. Несомненно, здесь черти и ведьмы совершали свой адский танец, и перемешали и камни, и скалы, и целые огромные сосны с корнями и ветвями сорвали с каменных утесов и разбросали по этому удивительному, по своей дикой беспорядочности, берегу.