Рейтинг@Mail.ru

Сукунов Х.Х. Сукунова И.Х. Черкешенка

Сукунов Х.Х. Сукунова И.Х. Черкешенка 2018-04-05T13:35:38+00:00

— Маша,— сказал ей однажды Амилахвари: — твоя мать жива, если хочешь, ты можешь возвратиться к ней.

— Я не пойду к матери,— грустно ответила девочка.

— Почему?

— Когда русские догоняли нас, мой отец вернулся и хотел спасти меня, но его убили; мать же моя бежала и меня покинула. Зачем же я пойду к ней?

Прошло около года. 20-го мая 1861 года в станице Николаевской семилетняя Афизе (так был определен ее возраст по ее складу и по умственным понятиям) была окрещена. Обряд был совершен в Михайло-Архангельск ой церкви священником Бальбуциевым, благочинным 5-й бригады Кубанского казачьего войска. Восприемниками были: командир Нижегородского полка Николай Павлович Граббе и жена казачьего есаула Шот. Маленькая Афизе наречена была во святом крещении Марией, а по имени восприемника получила отчество «Николаевна». Фамилию ей присвоили двойную Дегужи-Нижегородская.

В тот же день все офицеры, собравшись на крестинный пирог к полковому командиру, постановили по возможности обеспечить будущность Маши материальными средствами, а для этого установить постоянные взносы из получаемого жалованья. В результате этого и явился нижеследующий документ, подписанный командиром полка и всеми наличными офицерами.

«Дано сие обязательство штаб и обер-офицерами Ниже-городского драгунского его королевского высочества наследного принца Виртембергского полка девице дворянке (дочери узденя 1-й степени) Марии Николаевне Дегужи-Нижегородской в том, что каждый из них ежетретно, сколько кто сам пожелает, будет жертвовать в пользу ее деньгами из получаемого жалованья на ее воспитание и содержание впредь до замужества. По выходе же замуж обязательные взносы прекращаются. Обязательство это распространяется также и на всех тех офицеров, которые будут производимы или переводимы в сей полк.

«Образованная таким образом сумма, в состав которой принимаются и частные пожертвования, отсылается в Московскую сохранную кассу для приращения процентами. Все документы и наличные деньги хранить в полковом денежном ящике, в ведении полкового казначея, по тем же правилам и под тою же ответственностью, как все полковые суммы».

Чтобы охарактеризовать, как смотрели сами однополчане на это благое дело, приведем несколько строк из современного письма одного нижегородца к другому, бывшему в то время в отсутствии: «Конечно,— сказано в этом письме,— не велика будет сумма, которая может быть собрана нашими офицерами, получающими небольшое содержание, но все же эти деньги могут со временем обеспечить сироту, попечение о которой составляет для каждого из нас святое дело…»

В пользу «нижегородской Маши», как писалось даже в официальных бумагах, поступало много посильных пожер-твований и от офицеров, фамилий которых мы не встречаем под обязательством.

В жизни детей всегда встречается какое-либо выдающееся из ряда происшествие, которое дает толчок их любознательности и вызывает перелом в обычном ходе их умственного развития. Таким важным событием в детской жизни Марии Нижегородской был приезд в Бозе почившего государя императора, посетившего Кубанскую область в

1861 году. Нижегородский полк сопровождал государя до Хан-Кенды, куда он прибыл ночью. На следующее утро государь обходил лагерь. Войска вызваны были на линию.

На правом фланге нижегородцев стоял начальник дивизии генерал Тихоцкий, командир полка, и рядом с ним князь Амилахвари. Маше велено было оставаться в палатке; но девочка, слышавшая в последние дни нескончаемые разговоры про предстоявший приезд государя, волновалась не менее других и, наконец, не выдержала. Одевшись в красивый азиатский костюм, она потихоньку пробралась позади своих драгун, и, подвигаясь постепенно все дальше и дальше, никем не замеченная, остановилась наконец рядом с Тихоцким. Никто ее не видел. Все внимание и все взоры обращены были на приближавшегося государя. Громкое ура неслось по линии и гулким, перекатным эхом отдавалось в горах. Минута была торжественная. Афизе подвинулась еще вперед и очутилась как раз перед государем. Внезапное появление маленькой девочки, среди грозного военного стана, исключавшего, казалось, всякую возможность присутствия в нем постороннего лица, а тем более ребенка, видимо изумило государя. Он улыбнулся.

— Это что у вас? — спросил он Тихоцкого.