Рейтинг@Mail.ru

Сукунов Х.Х. Сукунова И.Х. Черкешенка

Сукунов Х.Х. Сукунова И.Х. Черкешенка 2018-04-05T13:35:38+00:00

Лишь ветра легкий звук.

И при луне в водах плеснувших

Струистый исчезает круг.

Татарка всю жизнь остается суеверным, болтливым, занятым сплетнями существом — совершенной противоположностью веселой и умной грузинке или пламенной, честолюбивой черкешенке.


ПАВЛО ЗАГРЕБЕЛЬНЫЙ

Роксолана. М., 1982 г„ 638 с.

…на вопрос Грити, как относится султан Сулейман к женщинам, Ибрагим лишь пожал плечами.

— Не могу сказать. Пожалуй, он равнодушен к ним. Он не пренебрегает гаремом, но и не поддается чарам своих рабынь. Кажется, Валиде Хорса была этим весьма обеспокоена, побаиваясь, чтобы сын не пошел в своего отца и не порвал с женским миром насовсем. По матери она черкешенка, поэтому вознамерилась разбудить в сыне мужчину, подыскав для него достойную жену из своего племени.

В Египте вот уже чуть ли не сто лет господствовали мамелюки из родного Хорее племени черкесов. Прежние бедные наемники-воины с далекого Кавказа захватили власть в этой великой державе и распространили ее на все близлежащие земли со святынями мусульманскими и христианскими — Меккой и Иерусалимом. Селим, раззадоренный легкой победой над персидским шахом, повел своих янычар на мамелюцкого султана Каисуха ал-Гурия. Перед боем под Халебом султан сказал своим воинам: «Если нам суждено погибнуть,— наше царство земное». Преданный наместником Халеба Хаир-бегом, восьмидесятилетий султан Кансух ал-Гурия был разгромлен под Халебом, а нового мамелюцкого султана Туман-бея предал его воевода Джамберди Газали. Селим щедро вознаградил предателей: Хаирбега посадил наместником в Египте, а Джамберди Газали — в Дамаске, отдав ему всю Сирию.

Воспользовалась же разгромом мамелюцких султанов Египта совершенно неожиданно Валиде Хафса. Как только она узнала о первой победе Селима под Халебом и о смерти Кансуха ал-Гурия, немедленно снарядила своих доверенных гонцов на далекий Кавказ, к своему племени, и велела передать старшинам: «Чего вы еще ждете в своих горах? Всемогущественный султан побил черкесских мамелюков, вскорости придет со своим исламским войском и на Кавказ.

Шлите его сыну лучшую из своих девушек, так же непревзойденную красотой и достоинствами, как непревзойдена сила султанского войска».

Гонцы ездили долго, поскольку дорога из Маниса далекая, тяжелая и полна опасностей: пустыни, горные цепи, бурное море, и еще горы, чужие, суровые, дико-неприступные. Как отыскать там маленькое племя черкесов, как до него доступиться и приступиться? Когда же вернулись, были с ними три брата-черкеса, привезшие завернутый в огромную мохнатую бурку живой дар. Духом далеких ветров, ночных костров, крепкой конской силы било от братьев и от того спрятанного в черной бурке дара, и Валиде, хотя никогда не знала духа черкесского племени, хищно раздула ноздри — в женщине голос крови звучит и на расстоянии поколений.

Где та Маниса и что Маниса, а вот ведь донесся из нее голос султанской жены до неприступного каменного Кавказа, услышали его благородные черкесы, и хоть никому никогда не покорялись, столетиями вели жизнь дикую и кровавую, но услышали в этом голосе нечто, может, и близкое, мгновенно откликнулись и послали неведомому Шахзаде, сидевшему в еще более неведомой Манисе, драгоценнейшую жемчужину своего племени.

Только один большой черный глаз увидела Хафса в косматости бурки — скользнул по ней с холодным равнодушием, а ее ударило в самое сердце тем взглядом, почувствовала, как проснулась в ней кровь диких предков, вскипела и заиграла, как в танце кафенир, во время которого черкесы делают признания в любви единственно дозволенным у них способом — стрельбой перед избранницей.