Рейтинг@Mail.ru

Сукунов Х.Х. Сукунова И.Х. Черкешенка

Сукунов Х.Х. Сукунова И.Х. Черкешенка 2018-04-05T13:35:38+00:00

«Да, в самом деле,— думал он (Неручев.— Х.С., И.С.), опять уходя вниз,— как эта Гюль — девочка еще — не похожа на тех «куколь», каких навидался он в далеком холодном Петербурге. У этой жизнь так и брызжет умом в каждом слове, в каждом взгляде. Она настоящая! За нее и умереть не страшно, а жизнь с нею вдвоем, наверно, полна дикой и оригинальной прелести. Эта не притворится — и лгать не сумеет. Вся на ладони. И любить и ненавидеть начистоту».

И какое-то сладкое-сладкое предчувствие счастия, если не само счастие, прокрадывалось в его сердце, когда он вспоминал, как с ним говорила и на него смотрела черкешенка. Его не изумляло я то, как она держалась перед ним и перед другими. Черкешенка, он уже настолько за эти два года ознакомился с бытом горных племен, не похожа на других мусульманок. Она и растет и развивается на свободе. Тяжкое иго ислама только девушек из племен адыге не могло прибить к земле. Они слишком были умны и сильны, чтобы подчиняться ярму, которое покорно носили лезгинки, чеченки, кабардинки. Черкешенка не знала никаких кандалов. У себя дома она была гражданкою своего аула, гордилась предками и лучше братьев знала историю собственного рода. Даже более этого, история только и хранилась, что в песнях кадачи да в ее памяти. Малейшие оттенки княжеского местничества соблюдались с ревностью, на какую способны только женщины. Они обладали здесь твердыми характерами.

Выходя замуж в далекой Анатолии или попадая в константинопольские гаремы, они не терпели над собой ничьей воли. Скромные, но исполненные достоинства, они порою гнулись как сталь, но и как хорошая сталь, выпрямляясь, уничтожали все препятствия, выраставшие перед ними. Не подымая голоса, они умели придавать ему столько несокрушимой силы, что и в родном ауле совет или желание черкешенки были приказаниями. Они только не выбирали себе мужей в тех случаях, когда их сватали в Турцию, дома же оставались полными распорядительницами своей судьбы. В самой натуре здешней женщины было что-то благородное, изящное, породистое, чему соответствовала их наружность. На востоке у них не было соперниц. Высокие, стройные, гибкие,— они точно светлый след оставляли за собою. Их маленькие руки и ноги вдохновляли турецкого поэта, и до сих пор в городах Малой Азии, когда встречаются такие у мужчин и женщин, анатолийцы говорят: у них в роду черкешенка. Капля ее крови очищала целое поколение. Их карие глаза полны выражения. Эю не острый и ослепляющий блеск грузинских очей, чаще бессмысленный, чем красивый, нет,— во взгляде черкешенки ярко отражалась ее душа, ее чувство, все, что совершалось в ней, как бы порывисто, быстро, изменчиво это ни было. Ничем грубым не оскорбляла вас красота женщин в племени адыге. Румянец их, даже у простолюдинок, выросших в горных аулах, не был густ: ее нежность делала лица молодых красавиц несравненными.

Их улыбка подала повод дамасскому лирику Мурадбею сравнить ее с отблеском неба, как изящный и скромный абрис уст навел сто на мысль назвать их полураскрывшимся цветком граната. Овал лица, художественно тонкий, кавказским офицерам, попадавшим в плен, казался не действительностью, а едва-едва проступающим сном,— так он легок, воздушен, миражен. Каждое движение черкесской девушки наводило на мысль о призраке. Ветер дунет — и ее не будет. Он унесет ее, как лепесток розы, но как роза черкешенка дышала всею полнотою жизни. Полувоздушность и стройность ее движений не лишены пластичности…