Рейтинг@Mail.ru

Сукунов Х.Х. Сукунова И.Х. Черкешенка

Сукунов Х.Х. Сукунова И.Х. Черкешенка 2018-04-05T13:35:38+00:00

И, наконец, нашлось на берегах Средиземного моря такое место, где стройность, красота человеческого тела могла сочетаться с духом и, наделенная всеми прелестями земной и небесной красоты, могла стать зримой и телесному взору и душе. Это место — Греция; и Греция в малой Азии, и Греция на островах и в самой Греции, и Греция на побережьях других западных стран. Теплые западные ветерки овевали растение, постепенно переселившееся сюда с азиатских нагорий, пронизывали его дыханием жизни Пришли времена, которые еще больше разожгли его соки, и судьба увенчала его тем совершенством, которому до сих пор поражается всякий, кто созерцает идеал греческого искусства и философской мудрости. Здесь замышлены и сотворены были такие человеческие фигуры, о которых не мог бы и подумать ни один любитель черкесской красоты, ни один индийский или кашмирский художник. Человек взошел на олимп и облачился красотою богов.

Во-первых, наверное каждому бросилось в глаза, что та полоса земли, на которой живут самые стройные, самые прекрасно сложенные люди на земле,— это центральная область земли, расположенная, как и сама красота, между двумя крайностями. Этот край не знает давящего холода, что в стране монголов,— но чужды ему и жгучий зной песчаных пустынь Африки, ливни и бури американского климата. И край этот расположен и не на самых высоких горах и не на возвышенности, наклоненной в сторону полюса; напротив, с одной стороны его защищают стены татарских и монгольских гор, с другой стороны морской ветер приносит прохладу. Времена года сменяют друг друга ровно без той резкости, что в экваториальных странах. А поскольку уже Гиппократ заметил, что постепенная смена времен года благотворно влияет на равновесие душевных сил, то тем более влияет она на зеркало и печать нашей души. Разбойники — туркоманы, скачущие на своих конях по горам и пустыням, не перестают быть безобразными в самом наилучшем климате. Если бы они перестали кочевать и вели оседлую жизнь, если бы они стали делить свою жизнь между более кроткими наслаждениями и такой деятельностью, которая связала бы их с более культурными народами, то вместе с нравами этих народов они со временем получили бы и черты их телосложения. Красота в мире создана только для тихого наслаждения; только в тишине сообщается она человеку и запечатлевается, осуществляется в нем.

Во-вторых, полезным для рода человеческого было и то, что начало ему было положено именно в этих местах, для которых характерны стройность и изящество телосложения, и то, что культура этих мест самым благотворным образом повлияла на другие народы. Если божество и не превратило всю землю в престол красоты, и только когда изящные

черты запечатлелись уже на лицах и телах людей, они могли переселиться отсюда на другие земли. Кроме того — если именно самые стройные и красивые народы наиболее благотворно влияли на других, то в этом, в совпадении красоты и благотворного влияния, проявлялось одно начало, которым всегда руководствуется природа, — бодрость, гибкость, подвижность ума одинаково необходимы были и для телесного облика людей и для благотворного воздействия на других. Тунгусы и эскимосы не вылезают из своих нор, они никогда и не думали о других народах, живущих далеко. И негр ничего не сделал для европейца, и ему не приходило на ум ни осчастливить Европу, ни пойти на нее войной.

Из тех стран, где жили прекрасно сложенные народы, пришли к нам религия, искусство, науки — весь облик нашей культуры, весь наш гуманный дух,— независимо от того, многого или малого мы добились. В этих странах было открыто, продумано и для начала испробовано все то, чему предстояло украсить и развить человечество. История культуры недвусмысленно подтвердит сказанное, а наш собственный опыт на каждом шагу подтверждает такой вывод. И северные народы Европы до сих пор оставались бы варварами, если бы благосклонное дыхание судьбы не принесло нам лепестков с цветка этого духа, если бы прекрасные побеги этих народов не были привиты к нашим грубым ветвям и не облагородили со временем ствол нашего рода.