Рейтинг@Mail.ru

Сукунов Х.Х. Сукунова И.Х. Черкешенка

Сукунов Х.Х. Сукунова И.Х. Черкешенка 2018-04-05T13:35:38+00:00

Не упрямлюсь, не перечу, не гадаю наперед, век шестнадцатый, где встречу я шестнадцатый свой год.

Дав джигитов для охраны, «Подчинись!» — сказал отец. Впереди — луга, поляны, позади — вершин рубец.

Впереди — венец терновый на челе на молодом.

Впереди — мой облик новый, позади — мой вечный дом.

Проводив меня в дорогу, мне сказала мать: «Смирись!..» (Отдана чужому богу, прожила чужую жизнь.

Как она меня знобила, та зима, белым-бела!

Не свою любовь любила, не свои ковры ткала…)

Не браню, не проклинаю, не храню обид в душе:

ничего еще не знаю…

(Все пережила уже!)

А такое не приснится ни от хвори, ни спьяна: станет русскою царицей кабардинская княжна.

Впереди — снега да боли, да кнуты проклятий вслед, да опричнина неволи на безумных восемь лет.

Впереди — могила сына, реки слез и сердца сушь…

Ах, любовь моя, кручина! (Царь-то был.. Да был ли муж?)

Век шестнадцатый на взлете. Берегом большой реки вы зачем меня везете на чужбину, земляки?

Эй, джигиты, песню спели б,— долог путь сквозь тучи дней… Для Марии не посмели б, но пока я — Кученей!

Говорит автор

Женские дороги, женские пути,— на родном пороге последнее «прости!».

Женские дороги — это монологи.

Это всепрощенье, горькое чуть-чуть…

И Земли вращенье — тоже женский путь.

Труд путей бунтарских, долог он и крут от вершин кавказских до сибирских руд.

Ищите причину!

Дорога остра, словно но».

Ищите мужчину!

Французская верой — ложь.

Когда ослепляет

мужчину отчаянья ночь,

его вдохновляет супруга, любовница, дочь.

О вечная жажда

у матери: сына обнять!..

И жертва и жатва одно означают — отдать!

Разгладят морщину единственным взглядом жена.

Ищите мужчину, которого любит она.

В любую пучину

готовы, в острог, в холода…

Ищите мужчину!

Л женщина рядом всегда.

О путь на чужбину, о суть: все другим, не себе…

Ищите мужчину в трагической женской судьбе!

Говорит Темрюко

Без брата, без друга путь начал я свой.

Ослабла подпруга, мой конь боевой!

Пока еще живы, но, гибель неся, коварны и лживы соседи-князья.

Приходится туго в союзе таком под саблею турка, под крымским клинком.

Орда за ордою, беда на беде…

Вовек Кабардою

не быть Кабарде.

Поборы, набеги, то эти, то те…

Нет, быть — и навеки! — моей Кабарде.

Кровавую рану

я в сердце ношу.

Царю Иоанну посланье пишу.

Мне нужен был тот, кто меня посильней.

«Спаси мой народ и… возьми Кученей!»

Возьми, увези, окрести, полюби.

Возьми… Но ведь я не сказал — погуби!

Прости меня, дочь,—

ждет тебя кабала,—

за то, что я князь,

что в беде Кабарда.

За то, что — а то головы не сносить! — век имя чужое ты будешь носить.

За то, что ты выпила — выпало! — яд, за то, что погиб твой неистовый брат, за то, что не выжил мой маленький внук… За сотни обид и за тысячи мук!