Рейтинг@Mail.ru

Сукунов Х.Х. Сукунова И.Х. Черкешенка

Сукунов Х.Х. Сукунова И.Х. Черкешенка 2018-04-05T13:35:38+00:00

Зато среди гор так с тех пор и живет родной мой язык и родной мой народ.

…Когда на последнего сел я коня, молился: «О, Родина, помни меня!», молился: «Адыги, живите в ладу, храните бессмертье свое — Кабарду!»

Говорит автор

Вглядитесь внимательно в черты стариков.

На них отпечатана правда веков.

Порою на внука старик долго-долго глядит… Ему, как Темрюко, не голосом — сердцем твердит:

«Люби свою Родину, помни родной свой язык.

Ты с ними бессмертен, бесстрашен, высок и велик».

Говорит царь Иван

Я бредил весь тот год: «Анастазия!» и бунтовало все во мне, как чернь.

У вас придумана анестезия, в средневековье мне спасаться чем?

Не умерла б любимая, быть может, быть может, все сложилось бы не так.

Мне вечный червь сомненья душу гложет: я не могу понять, кто друг, кто враг?..

Я в тридцать лет, как старец, хмурю брови, я взглядом в трепет привожу Москву.

Я на веку пролью немало крови и многих жен своих переживу.

Обманчив, словно солнце в день морозный,— мне самому порывы нелегки,— я к вам приду под псевдонимом «Грозный»: уж так меня в народе нарекли.

Мне надо быть, чтоб многое случилось.

Мне надо быть таким, каков я есть.

Чтобы душа от рабства излечилась, чтоб все случилось, что потом случилось.

Ну, а пока грехов моих не счесть.

Меня малюют с дикими глазами.

Но, лишь взглянув на дочь далеких гор, я замер, как при взятии Казани татарин, что пронзен копьем в упор.

Мне тридцать первый год, а ей шестнадцать. Я знаю запах страха жертв своих…

А ей еще б с подружками шептаться, да где в палатах царских сыщешь их? Случилось все, что и должно случиться,— вам издали вся жизнь моя видней.

О господи!

О девочка-царица!

Я рядом с нею тосковал о ней.

Что может знать ребенок этот дикий про то, что я свершаю и творю?

Про страшный голод, про пожар великий…

Я раздаю богатства и вериги.

Я царь, и так положено царю.

Ах, если бы она мои любила!..

Хоть раз взглянула б ласково, тайком…

Один я знаю, что меж нами было, один я знаю, смерть ее на ком.

Не должен быть,

но буду нее равно я,

но буду я таким, каков я есть.

Мне неизвестно слово «паранойя».

Я болен властью. Страшная болезнь…

Что перед волчьей стаею козленок?

Я в свой порою попадал капкан…

И среди тысяч — тысяч! — мной казненных, и шурин мой и сын мой Иоанн.

Из пушки приговора не палите,— лишь истина всегда всего ценней.

Не оправданья жду от вас — поймите хотя бы суть трагедии царей.

Я не держался за чужое стремя, своих ошибок не боялся я.

Меня уже приговорило время, а это — неподкупный судия.

Я сам не верю исповедям слезным, я сам платил жестокий свой калым.

Для вас навеки я останусь — Грозным.

А для нее? А для себя — каким?