Рейтинг@Mail.ru

Сукунов Х.Х. Сукунова И.Х. Черкешенка

Сукунов Х.Х. Сукунова И.Х. Черкешенка 2018-04-05T13:35:38+00:00

Что привел борцов ко дворцу.

Злата труба протрубела

Во палате белокаменной,

Говорил тут царь государь,

Царь Иван Васильевич:

«Ты, Никита Романович,

Вели борцов на двор,

На дворец государевой,

Борцов ученыих.

Молодцов похваленныих,

И в том им приказ отдавай:

Кто бы Мастрюка поборол,

Царского шурина,

Платье бы с плеч снял,

Да нагого с круга спустил,

А нагого, как мать родила,

А и мать на свет пустила».

Послышал Мастрюк борцов,

Скачет прямо Мастрюк

Из места большого,

Из угла переднего,

Через столы белодубовы,

Через яства сахарные,

Через питья медвяные,

Левой ногой задел

За столы белодубовы,

Повалил он тридцать столов,

Да прибил триста гостей:

Живы, да негодны,

На карачках ползают

По палате белокаменной:

То похвальба Мастрюку,

Мастрюку Темрюковичу.

Выбежал тут Мастрюк

На крылечко красное,

Кричит во всю голову,

Чтобы слышал царь государь:

«А свет ты, вольный царь,

Царь Иван Васильевич!

Что у тебя в Москве

За похвальные молодцы,

Поученые, славные?

На ладонь их посажу,

Другой рукой раздавлю».

С бойцами сходится

Мастрюк Темрюкович:

Борьба его ученая,

Борьба черкасская:

Колесом он бороться пошел.

А и малой выступается,

Мишка Борисович,

Смотрит царь государь,

Что кому будет божья помочь,

И смотрят их борьбу князи, бояра,

И могучие богатыри,

Пять сот донских казаков.

А и Мишка Борисович

С носка бросил о землю,

Он царского шурина,

Похвалил его царь государь:

«Исполать тебе молодцу,

Что чисто боресься»!

А и Мишка к стороне пошел,

Ему полно боротися.

А Потанька бороться пошел,

Костылем попирается,

Сам вперед подвигается,

К Мастрюку приближается:

Смотрит царь государь,

Что кому будет биться помочь.

Потанька справился,

За плеча сграбился,

Согнет корчагою,

Воздымал выше головы своей,

Опусти о сыру землю,

Мастрюк без памяти лежит;

Не слыхал, как платье сняли:

Был Мастрюк во всем,

Стал Мастрюк ни в чем;

Ожерелье в пять сот рублев

Без единые денежки,

А платья саксонского

Снял на три тысячи;

Со стыду и сорому

О карачках под крылец ползет.

Как бы бела лебедушка

По заре она прокликала,

Говорила царица царю,

Марья Темрюковна:

«Свет ты, волной царь Иван Васильевич

Такова у тебя честь добра

До любимого шурина?

А детина наругается,

Что детина деревенской,

Почто он платье снимает?»

Говорил тут царь государь:

«Гой еси ты, царица во Москве,

Да ты Марья Темрюковна!

А не то у меня честь во Москве,

Что татары-те борются;

То-то честь в Москве,

Что русак тешится!

Хотя бы ему голову сломил