Рейтинг@Mail.ru

Сукунов Х.Х. Сукунова И.Х. Черкешенка

Сукунов Х.Х. Сукунова И.Х. Черкешенка 2018-04-05T13:35:38+00:00

Как только я решил, что она тебя достойна, я опустил глаза, набросил на нее пурпурный плащ, надел ей на палец золотое кольцо, простерся у ее ног и преклонился перед ней, как перед царицей твоего сердца. Я расплатился с армянами и укрыл ее от всех…

Письмо XCVI — 171 с

Сюда прибыло много желтых женщин из королевства Висапур. Я купил одну для твоего брата, мазандарайского губернатора, который месяц тому назад прислал мне свое высочайшее повеление и сто туманов.

Я знаю толк в женщинах, тем более что им не обворожить меня и что волнения страсти меня не ослепляют.

Я никогда не встречал столь правильной и совершенной красоты: ее блестящие глаза придают жизнь лицу и подчеркивают восхитительный цвет кожи, пред которым меркнут все прелести страны черкесов.

Ее торговал одновременно со мною главный евнух некоего испанского купца, но она презрительно отворачивалась от его взоров и, казалось, искала моих, словно желая сказать мне, что гнусный купец не достоин ее и что она предназначена для более знатного супруга.

Признаюсь тебе, я ощущаю тайную радость, когда думаю о прелестях этой красавицы: я представляю себе, как она входит в сераль твоего брата; я с удовольствием предугадываю удивление всех его жен, надменную печаль одних, немую, но тем более тяжкую скорбь других, злорадное самоутешение тех, кому уже не на что больше надеяться, и уязвленное самолюбие тех, кто еще питает надежду…


И. РАДОЖИЦКИЙ

Кыз-Брун. Черкесская повесть. Отечественные записки.— Спб., 1827 г., ч. 32, №№ 89—92, 16—59 С.

Напрасно? Час не прилетел Желанный; Другой Создателем удел Избранный Достался узнице младой,— Жуковский.

В Большой Кабарде, вверх по правому берегу р. Баксана, при окончании долины, где начинаются Черные горы, есть мыс или выдавшаяся гора, называемая Черкесами Кыз-Брун (Девичий мыс)32. Гора сия довольно крута и высока, к стороне реки с обрывистыми уступами красноватого и белого камня, по которым слегка расстилается зелень душистых трав и местами стелются крючковатые, колючие кустарники терна и шиповника. Мелководный Баксан, вырываясь из ледяных цепей ущелья поднебесного Кавказа, перескакивает с скалы на скалу, спускается к Черным горам, и дошед до Кыз-Бруна, как будто с негодованием, отстраняется от него к противному берегу, потом опять поворачивает мимо мыса; выходит на долину, где успокоясь — с меньшею быстротою разливает свои протоки по плоскости до самой Малки33,

Около подошвы Кыз-Бруна есть дорога через зеленый луг, по которому Черкесы ездят верхом в ущелье к дальним аулам диких Урузбеев, племени первородных жителей Кабарды. Ниже Кыз-Бруна по Баксану находились, во времена независимости, аулы первостепенного Князя Мисоста. Тогда мыс этот еще не имел названия, которое дано ему лет двадцать перед сим по случившемуся на нем чрезвычайному происшествию; еще и теперь проезжающие мимо у подошвы его с трепетом вспоминают предание о страшном убийстве. Вот оно.

Али-Мурза, сын Князя Мисоста имел прекрасную жену Зюльми, из дома Князя Атажухова34.

Зюльми славилась красотою. Будучи еще в девушках во время народных праздников Байрама35 и Курбана36 она обращала на себя внимание всех молодых Князей и первостепенных Узденей, стекавшихся в лучшем вооружении нарочито для высмотрения невесты и для показания своего удальства. Зюльми многим нравилась: ее большие черные глаза с длинными ресницами и тонкими, дугою, бровями, как звезды весенней ночи, обворожали каждого, кто смел взорами встречаться с ними; ее коралловые уста, и между ними ряд перламутров при легкой улыбке, привлекали к себе пылкого юношу, как кристалл журчащего ручья привлекает томимого жаждою путника; белизна лица и шеи спорила с белизною тончайшей ткани щхьэтепхъуэ37, спускавшейся от головы почти до колен и покрывающей прелести, о которых позволено было только воображать. Многие пленялись Зюльмою, но немногие в состоянии были принести за нее такого калыма38, который назначался корыстолюбием отца во уважение ее красоты; требовалось три панциря со всем прибором, три сашхвы39, три коня, шесть кобылиц и 200 юзлуков40. — Таков обычай Азиятцев; покупать себе жену, значит у них приобретать собственность необходимую для жизни. Редко побуждает к тому чувство благородной страсти, а еще менее взаимная склонность; одна жажда удовольствия, столько же непреодолимая, как жажда к питию и голод, заставляют приобрести себе утеху в жизни, для чего она строго хранится в гаремах, как заветный плод в теплице. Счастливы жены в странах, где нет сего обычая; следуя склонности сердца они делаются подругами своих любезных; но может быть счастливее те, которые сами приобретают себе мужей.