Рейтинг@Mail.ru

Сукунов Х.Х. Сукунова И.Х. Черкешенка

Сукунов Х.Х. Сукунова И.Х. Черкешенка 2018-04-05T13:35:38+00:00

Более всех пленился Зюльмою Канамат, один из перпостепенных Узденей. Несчастный, он и в половину не имел того, что требовалось за красавицу; но сердце его пылало благородною страстью и — питалось взаимностью. Канамат нравился Зюльме; она любила взирать украдкою на его стройный стан с тонким перехватом, на его быстрые, огненные глаза, орлиный нос, на его красивые усы и кудрявую бороду; особенно когда он в малиновой Черкесске садился на серого лова41 и летая подобно легкокрылой пц!ащхъуэ42, стреляя из лука в брошенную на верх шапку, или когда под сиповатый звук кабыза и к1эпшынэ43, отличался в воинственной пляске каффа, при чем красносафьяновые чувяки44 его мелькали как стрелы; тогда Зюльма, пламенея страстью, пожирала его взорами и думала: ах, скороли он принесет калым за меня, и назовет своею милою фыз45; когда-то войдет он ко мне при закате солнца в уединенную саклю, и я обниму его как своего милого afbi46.— Канамат, встречаясь со взорами Зюльмы понимал их; но — тщетны были ожидания одной и надежды другого: сколько ни ласкался он к отцу и братьям Зюльмы, сколько ни старался завести с ними куначество47 и через своего Аталыка48 соглашать на уменьшение цены калыма, корыстолюбивый отец оставался непоколебим, как гранитная скала.

Другой поклонник красоты Зюльмы был славный разбойник Девлет-Мирза, из известных узденей, отличный джигит49, страшный, угрюмый, пылкий. Сердце его неприступно было для нежных ощущений; но красота Зюльмы возродила в нем жажду сладострастия. Он был так распутен и беден, что не мог и помышлять приобрести ее законным образом, ценою калыма; за то его двоюродная сестра вдова Фатима, будучи наставницею или аталычкой при Зюльме, которую учила всем женским рукоделиям, столько вкралась в ее доверенность, что могла выведывать все тайны сердца юной питомицы для пользы брата.

Надеясь на помощь сестры своей Девлет-Мирза открылся ей в страсти к Зюльме и представляя невозможность приобрести красавицу законным образом, хотел употребить обыкновенный способ: украсть — лишь бы сколько-нибудь завести Зюльму к тому волею или обманом. Для сего он поручил Фатиме — стараться наперед выведать расположение Зюльмы, и потом, если можно, предложить ей побег, или завести к такому случаю, чтоб способно было похитить.

Фатима, как пожилая вдова, для таких поручений была довольно опытна. Она искусно принялась за работу. Будучи, однажды наедине с Зюльмою в саду, заговорила ей о зрелости ее возраста, о времени замужества; перебрала по имени всех князей, как достойных женихов, выхваляла преимущества и отличия каждого, замечая при каждом имени впечатления на красавицу. Невинной Зюльме приятно было слушать, что она могла бы составить утеху в жизни того или другого князя; но когда имя Канамата коснулось ее слуха, она невольно вздохнула, и как бы стыдясь своей слабости вдруг покраснела.— Этого довольно было для проницательной аталычки. Она остановилась на похвалах Канамату, увеличивая еще более его достоинства, от чего румянец и колебание груди в Зюльме столько усилились, что она сказала: «Ах, перестань Фатима! я никогда не могу быть его женою» — Почему? — «Он беден!» — Но он тебе нравится? — «Зачем такой вопрос?» — Хорошо, я пошутила, чтобы полюбоваться твоим румянцем. А заметила ли ты Девлет-Мирзу? — «Нет».— Напрасно. Он лучше всех князей и узденей; он даже превосходнее Канамата, если не лицом, то стройностью, ростом, проворством, силою; он отлично владеет конем, с которым смело бросается с утесов в стремнины; его сэшхуэ рубит железо; он метко бросает кинжалом в гугьэ50, стрелою на лету пробивает бзу51, а пулей снимает голову с быстрой бцашвы, перегоняющей ветры. Его страшатся все джигиты: никто не смеет завести с ним ссоры. У русы много потерпели от его набегов… слава о нем носится от Эндри52 до Анапы, куда он часто водил для продажи своих пленных. О, если б ты знала, как он тебя любит… «Ах, перестань, Фатима,— сказала Зюльми побледневши, я никогда не могу быть его женою!» — Почему? — «Он страшен» — Так тебе не нравится? — «На что вопрос такой?..»