Рейтинг@Mail.ru

Сукунов Х.Х. Сукунова И.Х. Черкешенка

Сукунов Х.Х. Сукунова И.Х. Черкешенка 2018-04-05T13:35:38+00:00

Али-Мирза, остановясь в ущелье на Малке, целые сутки занимался с узденями охотою; ночь провел он в шалаше под буркою вместе с собеседником своим Бешегуром. На другой день Али открылся Еффендию в своем подозрении и неверности Зюльми, основываясь на слухах и замечании людей своих. Еффенди, как опытный духовник, советовал ему не слишком верить слухам, и, чего сам не узнаешь достоверно, не принимать за правду. Али признался ему, что именно для сего он вздумал распустить слух о мнимом отъезде своем на Кубань, чтобы представить удобный случай для совершения преступления, если оно должно быть, причем просил Бешегура не оставлять его на возвратном пути и быть свидетелем того, что может случиться.

Перед вечером Али с товарищами поехали назад к своему аулу, пробираясь скрытым путем; в полночь он прибыл туда, распустил всех узденей по домам, и с одним только Бешегуром поехал шагом через задние огороды к своим саклям. Недоезжая они привязали лошадей своих к плетневому забору и пройдя пешком засели в ближнем огороде так, что могли видеть все происходящее в дворе и около гарема.

Ночь была сумрачная, осенняя; половинчатая луна слабо освещала землю и часто пряталась за бегущие по небу облака; из ущелья дул сильный ветер и Баксан, вздымаясь половодьем перекидывая камни, стремился с таким шумом, что заглушал свист ветра. В ауле люди и животные, укрывшись от угрожающей бури, все спали, как убитые. Старый Бешегур, клонимый сном, уже дремал под буркою, зарывшись в сухие листья уартуха66; он почитал себя довольно счастливым, что пожилая марушка его никогда не причиняла ему никакого беспокойства, в каком находился тогда его товарищ. Но Али-Мирза не спал; и мог ли он спать, когда сердце его билось в каком-то ожидании? Черный демон ревности даже внушил ему вынуть из тохти67 ружье и приготовить его, как будто бы на воровской страже для подстережения казака, или на звериной охоте для кабана. Разные мысли, согласно с расположением сердца, гнездились в голове его: стыд, если напрасно просидит до рассвета, и ярость, если выждет Шайтана, повадившегося посещать гарем его — попеременно представляли ему дурные последствия; он уже начинал сожалеть, что решился на такое предприятие, которое во всяком случае могло быть для него постыдным и вредным; он уже хотел будить Бешегура, чтобы с ним прямо идти на двор свой; но — так судьба вела его — услышал топот коня, потом скрип ворот, которые были не заперты — и вот черкес тихо вошел во двор. Еще тише около забора он стал пробираться к сакле, где жили жены, и, как будто бы, стал стучать; вот скоро вышла оттуда женщина без покрывала.

Али не мог заметить лица мужчины, но в ней он узнал Фатиму. Сердце его кипело от ярости; он уже не сомневался, чтобы Фатима, как ближайшая к Зюльме, не содействовала ее измене. Они, как ему казалось, говорили между собою, и Али хотел уже направить в них смертоносное оружие; но темное облако затмило луну и все от глаз его скрылось в густоте мрака, С негодованием взглянул Мирза на небо, досадуя на стихии, которые препятствовали ему совершить злодеяние. Обширное облако, распространявшееся по небу угрожало продолжительным мраком и нетерпеливый Мирза, кипя злобой, хочет приблизиться, чтобы подслушать разговор и поразить преступника на месте; он стал уже подползать к месту, где полагал разговаривающих, но по неосторожности ударил стволом ружья о камень так сильно, что произвел искры; это обстоятельство заставило его опять притаиться и ожидать появления луны. Искры во мраке не могли быть не замечены беседующими, это заставило их скоро разойтись и только что приезжий черкес стал уходить, как луна осветила его перед воротами — Али встрепенулся, прицелился,— выстрелил… и преступник пал на месте.