Рейтинг@Mail.ru

Сукунов Х.Х. Сукунова И.Х. Черкешенка

Сукунов Х.Х. Сукунова И.Х. Черкешенка 2018-04-05T13:35:38+00:00

Убийца вскакивает, бежит, как бешеный к воротам; наступает на умирающего, произнося проклятия, топчет его добивает прикладом ружья и наклонясь — при свете луны в убитом узнает — Канамата. Бешенство неизъяснимо: он, бросая ружье спешит к сакле Зюльми с обнаженным кинжалом, чтобы прежде всего поразить преступную Фатиму; но она уже скрылась в дальний огород, где за сараем ожидал ее Шегень с лошадью, который тотчас посадил ее с собою и ускакал.

Раздраженный Али вбегает в саклю к Зюльме: она спала в приятных мечтаниях, но была пробуждена выстрелом,— хватает ее за волоса, стаскивает с постели, и, называя постыдными именами, не внимая ее воплям, влачит на двор к телу Канамата. Жалобные моления несчастной не останавливают злодея; они только усиливают злобную ревность его к мщению: уже он заносит над нею кинжал… но еще по выстрелу пробужденный Бешегур и дворовые унауты прибегают и останавливают руку убийцы. Бешегур видит убитого, узнает в нем Канамата; видит несчастную Зюльми, и пожимая плечами, советует Али-Мирзе, именем пророка, не осквернять себя убийством жены, а предать ее, как уличенную в преступлении, духовному суду… Соглашаясь с советом Еффенди, Али-Мирза, в знак вечного разрыва с женою, осужденною им для казни, режет у нее волосы, налагает цепи на руки, и толкнув в грудь ногою, в знак j презрения, велит одеть ее в рубище, и посадить в погреб. Избитая, измученная Зюльми могла только слабым голосом взывать: я невинна! я невинна!

Восходящее светило следующего дня было свидетелем ужасного позорища.

По призыву от Бешегура, к полудню собрались во двор Али-Мирзы из окрестных аулов три Муллы, Кади, несколько князей и узденей для составления Шариата68; многие приехали из любопытства; но отец Зюльмы Джембулат Атажухов и братья ее, узнав о столь постыдном преступлении, в котором обвинили Зюльми, не хотели явиться, они нарочно уехали в малую Кабарду за Терек, чтобы не слышать бесчестия, нанесенного их роду преступницею.

Али-Мирза принял собравшихся членов Шариата с приличным угощением. На запросы Кади он отвечал коротко, что уже давно подозревал жену в преступной страсти к Канамату, с которым, при посредстве аталычки ее Фатимы, она имела неоднократно свидания, в чем свидетельствуют дворовые унауты; что наконец преступление само собою обнаружилось в последнюю ночь, когда Фатима способствовала Канамату войти в гарем, конечно не для себя, будучи уже пожилою и непривлекательною; что Канамат, за злодейство свое получил должное наказание, но Зюльми, как жена, уличенная в преступной связи с посторонним, достойна приговора и немедленной казни.

Члены Шариата и Кади в таком случае не находили никакой пользы для себя защищать Зюльми и утончаться в исследовании доказательств о ее преступлении; они соглашались более с желанием сильного князя, который во всяком случае мог им вредить или быть полезным. Посему, не отлагая на долго своего приговора, потребовали к допросу сперва Фатиму и Шегеня; но как их не нашли и полагали, что конечно от страха они куда-то скрылись; то удовольствовались только свидетельством двух унаутов Ислана и Анзора и посторонних расспросом старой Гошенежь, которая ничего не знала. Наконец потребовали к суду мнимую преступницу: изнуренная, отягченная цепями, покрытая рубищем Зюльми явилась, как уличенная преступница; две старые женщины, поддерживали ее, плакали из сострадания; ее лицо будучи покрыто бжегопхой не могло пробудить жалости в сердцах холодных судей. Кади, разложив Алкоран, пред которым, заклиная ее объявить истину, стал допрашивать: «Знаешь ли ты Канамата?» При сем имени и живо воображая труп своего любезного, над которым вчера терзали ее, она, затрепетав произвела жалобный вопль. Кади повторил вопрос — «Знаю»,— сказала она с принуждением.— «Любила ли ты его?» — «Любила, когда не была женою.» — Кади усмехнулся,— дав заметить прочим, сколь она хитра, когда желает вразумить, что полюбивши кого-нибудь до замужества, можно разлюбить, сделавшись женою другого.— «Сколько раз ты с ним виделась, будучи женою?» — «Ни разу.» — «К кому же, думаешь ты, приходил он ночью в гарем твой?» — «Я не видела.» — «Был ли он у тебя в последнюю ночь?» — «Я спала и ничего не знаю.»— «Но ты знаешь Канамата и любила его, а что он посещал тебя, это доказывает его труп, лежащий у ног твоих, и так — ты виновата.» — «Я невинна! пусть Аллах судит того, кто губит меня»,— сказала Зюльми с последнею твердостью; но ее опять отвели в смрадный погреб.