Рейтинг@Mail.ru

Сукунов Х.Х. Сукунова И.Х. Черкешенка

Сукунов Х.Х. Сукунова И.Х. Черкешенка 2018-04-05T13:35:38+00:00

С тех пор крутой мыс, видный с восточной батареи Павловского поста, в верстах пяти от него, вверх по Кубани, черкесы называют Кунчуков спуск74.


Черкешенки любили славу и доблесть: молодость мужчины, его красота и богатство — это такие качества, которые ровно ничего не значили в глазах девушки, если с ними не соединялись храбрость, красноречие и громкое имя. Девушка, не задумываясь, предпочитала седого удальца юноше, богатому и красивому. Другое условие, чем руководствовалась девушка при выборе жениха, было равенство происхождения. Нигде так строго не следили за чистотою происхождения, как между черкесами. Они были чрезвычайно разборчивы в этом отношении и так далеко заходили в своих понятиях о чистоте происхождения, что княжеское звание сохранял только тот, кто родился от брака князя на княжне. Редкая девушка согласилась бы выйти, а еще более редкие родители выдать свою дочь за человека, не равного ей по древности рода. Исключением могли быть только слава жениха и его громкое имя.

Расскажу легенду, относящуюся к выбору жениха.

Давно то было, когда, в горах и среди непроходимых лесов, жил кабардинский князь Джан-Клич-Улудай. Денег у него было что у солнца Ирана (персидского шаха?); рабов столько, сколько звезд на небе. Сам князь богатырь был, уносил с чужого двора быка на плечах, а идет по лесу — дубы перед ним как тростинки валятся. Один раз вражий аул дани не внес: рассердился князь, свалил гору и задавил непокорных. Казалось бы, чего не доставало князю, а он часто задумывался, хмурил брови, словно две громовые тучи.

Кручинится князь, что нет ему равного, что нет жениха для дочери-невесты. Шекюр-Ханум, такой красавицы, которая могла бы быть жемчужиной среди райских гурий.

Наконец Улудай собрал к себе узденей (дворян).

— Объявите, сказал он им, всему миру от Дербента до Анапы, что лишь тот назовется моим зятем, кто совершит такое дело, какого в горах еще никто не совершал.

С тех пор удалые князья, видевшие Шекюр-Ханум, не ели, не пили и не спали, а только мечтали о том, как бы оказать такую храбрость, чтобы стать достойным красавицы, чтобы слава о подвиге, достигнув до ушей ее, проникла в самое сердце, а это — у женщин лучший и прямой путь к любви.

Прошел месяц, прошел и другой; на двор к Джан-Кличу прискакал витязь, закованный весь в броню. По обычаю, уздени князя встретили гостя, приняли лошадь, оружие и отвели его в кунакскую.

— Салам алейкум! (Благословение господне над тобой) проговорил гость, наклонив голову и приложив руку к сердцу.

— Алейкум салам! (Да будет благословение и над тобой),— отвечал гордый хозяин, не вставая с места.

— Я Джембулатов,— объявил приезжий.

— Добро пожаловать! Имя знакомое… слыхал об удальстве — садись.

— Целому миру известно, начал опять гость, какого жениха ты хочешь для дочери. Ты знаешь моего отца: от Дербента до Анапы не было человека храбрее, сильнее и выше его. Коща бывало, поднимается во весь рост, то луна задевает за макушку его головы.

— Правда, отвечал Джан-Клич — велик был твой отец, сам его видел и старики говорят, что горы ему по плечи; но когда мой отец выпрямлялся, то твой проходил под его ногами…