Рейтинг@Mail.ru

Сукунов Х.Х. Сукунова И.Х. Черкешенка

Сукунов Х.Х. Сукунова И.Х. Черкешенка 2018-04-05T13:35:38+00:00

— Пожалуй, перебил его гость, не будем считаться отцами; скажу я лучше о себе. Собрав пять тысяч панцирников, скакал с ними до Дона… отогнал пять тысяч коней. Они там на долине, возьми их в калым за дочь; я сделал то, чего никто не делал на свете от Дербента до Анапы.

— Ты сделал славное дело, но Кунчук сделал больше тебя: со ста панцирниками он ворвался в Анапу и убил пашу, сжег город, освободил свою невесту и ускакал обратно. Будь моим гостем, но мужем моей дочери не будешь.

На следующий день является новый гость и претендент.

— Переплыл я через Терек один, без товарищей, начал пришедший: ночью прокрался мимо караульных в станицу, переколол сонных двадцать человек, отрезал у них правые руки, зажег станицу, вышел, никем не примеченный в общей суматохе, а тебе принес двадцать рук — вот они, перечти!.. Я сделал то, чего никто не делал — отдай мне дочь свою.

— Видел я пожар станицы, отвечал Джан-Клич, и слыша.!» что ты эго сделал, но Хевсур Аната-Швили сделал больше тебя. Из мести за смерть своего отца, он днем пришел в кистинский аул, в дом старшины, окруженного семейством; на вопрос — зачем явился? Аната отвечал: за твоею головой, в отмщение за смерть отца. Старшина захохотал, но Аната одним взмахом кинжала снял его голову, схватил ее, пробился к выходу из сакли, прошел аул сквозь толпу кистинов, поражая на смерть всех встречных, убил тридцать человек, скрылся в горы и весь израненный, истек кровью на пороге родной сакли, принеся домой голову убийцы отца своего… Будь моим гостем, но мужем моей дочери не будешь…

Много являлось молодых князей рассказать свои подвиги Джан-Ханум.

Однажды Джан-Клич отпустил всех своих узденей (дворян) и нукеров (служителей) на хищничество за Терек и только сам один остался в доме. Дверь в кунакской неожиданно скрипнула: Джан-Клич обернулся — перед ним стоял статный молодец.

— Добро пожаловать, что нужно? — спросил он незнакомца.

— Пришел за твоею дочерью,— отвечал тот.

— Ого, какой молодец! А знаешь ли, что сотни славнейших молодцев и удальцов всего света напрасно домогались этой чести и никто не мог получить.

— Знаю и смеюсь над ними! — А я получу то, за чем пришел.

— Право… Что же ты сделал такого, что бы давало тебе право быть счастливее сотни твоих предшественников?

— Пока ничего, а сделаю.»

— Когда сделаешь, тогда и приходи.

— Не гони! увидишь, что сделаю; но прежде ты скажи сам-то ты храбр ли, силен ли?

— Слава Аллаху! отвечал Джан-Клич с достоинством: в нашей фамилии еще не было труса и имени Улудая боятся от Дербента до Анапы! А силен ли я?.. Вот дедовские панцири, подними, если сможешь… Я ношу их на себе…

— О, да! Ты храбр и силен! ни тебя, ни предков твоих никто еще не побеждал!..

— И не будет такого счастливца, отвечал с самодовольством Джаи-Клич.

— Правда ли?..

Вдруг незнакомец вскочил, выхватил кинжал и приставил его к груди Улудая.

— Слушай, сказал он ему: сопротивление напрасно, ты один, а у меня — посмотри в потолок — двенадцать нукеров целят в тебя.