Рейтинг@Mail.ru

Сукунов Х.Х. Сукунова И.Х. Черкешенка

Сукунов Х.Х. Сукунова И.Х. Черкешенка 2018-04-05T13:35:38+00:00

Были у народа джигитов и свои зло и беды. Наибольшим злом у них был газават — священная война и обычай кровной мести. Беда, если какой-нибудь джигит влюбится в дочь своего соседа или кунака, сестру его или жену, а отец красавицы, брат или муж не согласится отдать ее. Горе постигало не только эти две семьи, но и весь их род. Если влюбленный не охладевал, не одумывался или если не удавалось его переубедить, сватовство всегда оканчивалось кровопролитием с обеих сторон. Влюбленный нанимал абреков, сзывал своих кунаков и с оружием в руках нападал на саклю красавицы или даже на весь аул, если тот оказывал сопротивление. Удавалось храбрецам выкрасть красавицу или нет, все равно после такого набега покой обеих семей и обоих родов был навсегда нарушен. И те и другие клялись именем аллаха отомстить за убитых, отомстить кроваво.

И начиналась резня кровной мести. Родители мстили за убитых детей, дети за родителей, братьев; отдаленные родичи за ближайших… и так до седьмого колена. И лилась тогда кровь джигитов в междоусобной распре» У наиболее могущественных и разветвленных родов она лилась порой десятками лет» И не было никому спасения, ни в той ни

в другой семье. Умирая неотмщенными, родители завещали детям своим и детям их детей мстить за себя. У некоторых родов обычай кровной мести истреблял поголовно всех мужчин и оставались там одни женщины.

Не добро, а зло причинял горцам также извечно возглашаемый муллами газават против иноверцев. Вот эти-то беды — священный обычай кровной мести и мстительный газават веками точили сердца горцев, как ржа ест железо, и в конце концов подточили их былую мощь. И, быть может, только из-за кровавых раздоров горцы не сумели сплотиться в одну могучую общину и отразить обрушившихся на них врагов.


Это произошло в пору расцвета и наивысшего могущества народа джигитов.

Жили в то время у подножия Эльбруса, в ауле Малка, два кунака, два отважных джигита, уже зрелые мужи — Алибей и Двалибей. Оба были они хаджи, оба носили белые чалмы, перевитые зеленой лентой, сидели в мечети рядом на дорогих персидских коврах подле знамени пророка и, сменяя один другого, читали нараспев из священной книги алкорана. У обоих были гаремы с красивыми женами, табуны быстроногих коней и много дорогого оружия. У обоих были многочисленные семьи и обширная родня. Хотя они и не были связаны родственными узами, но жили дружнее нежели родичи. Сами же кунаки не разлучались, словно два брата: на охоту ли, в ночной набег, на священную войну газават — всегда они отправлялись вместе. Кого не сваливал меч Алибея, того приканчивал кинжал Двалибея. Кто ускользал от аркана Двалибея, того настигала стрела Алибея. И добычей они делились поровну, и, приходя друг к другу, по очереди курили кальян из одной трубки.

Однажды задумали оба кунака наведаться в поселения гяуров далеко за Кубанью и добыть оттуда породистых коней и красивых женщин. Вызвали они джигитов и из других аулов и отправились в далекий ночной поход. Не все джигиты вернулись из этого набега, но те, кто вернулся, привезли с собой богатую добычу. Они быстро поделили ее, но оба кунака Алибей и Двалибей никак не могли уступить друг другу одну пленницу — голубоглазую и светловолосую молодую уруску. Алибей предложил за нее Двалибею всех пленных; Двалибей же в обмен за уруску посулил, кроме пленных, н всех кровных коней. Алибей отказался в пользу Двалибея от всех захваченных им женщин; Двалибей давал ему в придачу к ним и одну из своих жен, прекрасную Фатиму, Алибей положил кунаку на стол свой лучший кинжал в дорогих ножнах с кубанской насечкой и выгравированной молитвой из священного корана; Двалибей протянул ему свою кривую саблю из дамасской стали с изображением гроба Магомета на рукоятке.