Рейтинг@Mail.ru

Сукунов Х.Х. Сукунова И.Х. Черкешенка

Сукунов Х.Х. Сукунова И.Х. Черкешенка 2018-04-05T13:35:38+00:00

Скоро Наталья Сергеевна начала скучать; привезенные романы все были прочитаны, все приятельницы оказались принадлежащими к разряду добрых, но простых женщин, к тому же их оказалось всего две; станица, сперва показавшаяся ей чем-то вроде загородной азиатской виллы, прискучила совсем, тем более, что начались жары и днем доктор запрещал выходить из дома. Она сообщила мужу, что желала бы встречать, стоя на горе, в тени векового леса, иногда восход, иногда закат солнца; на это Ипполит Петрович отвечал, засмеявшись, что такое невинное наслаждение может кончиться встречей с ворами и во всяком случае требует присутствия целого конвоя для охранения любительницы красоты природы. Потом молодая женщина сказала, что мысль о путешествиях была всегда ее любимой мыслью, и что вследствие того ей хотелось бы осмотреть Кавказ, Грузию, Мингрелию и Имеретию; на это Мальшевский ответил, что стеснять ее желания не хочет, но имея свою службу ни в коем случае не может ей сопутствовать.

Холодный мужчина, вечно занятый своими стрельцами, своими лошадьми, огородами и даже, о ужас, коровами и баранами, утратил многое в глазах Натальи Сергеевны, и даже так многое, что молодая штаб-офицерша стала находить некоторую отраду в посещении двух знакомых Ипполита Петровича, из которых один имел только тот недостаток, что оказывался отчаянным лгуном, а другой, с виду походивший на свежую и миловидную девушку, имел репутацию самого плачевного труса. Но давно известно, что женщина праздная способна привязываться к людям с великими недостатками, именно потому, что недостатки эти, некоторое время уравновешивая влияние хороших сторон, противодействуя привязанности, доставляют работу ленивому уму и сердцу, работу, обыкновенно кончающуюся сумасбродной страстью. Неизвестно, какая плачевная судьбина постигла бы благородного, доброго Ипполита Петровича, если бы неожиданный, но весьма обыкновенный случай не вывел Натальи Сергеевны из пучины вредного бездействия, дав всей ее натуре благотворный толчок, кончившийся решительною реформою в ее взгляде на вещи.

В одно осеннее утро, когда разъезды садились на коней, чтоб по обыкновению удостовериться, не видно ли на свежей росе поляны какого-нибудь подозрительного следа, раздались к стороне леса сперва один ружейный выстрел, потом другой и третий, за ними последовал гул от вестового орудия и непосредственно за ними страшный вой ребятишек и особенно старых баб, будто каким-то врожденным бабьим чутьем проведавших об опасности. Улица наполнилась лошадьми и казаками; каждый из последних бежал сломя голову, на бегу пристегивая кинжал или забрасывая винтовку за плечи: барабаны трещали; «тревога! тревога!» кричал каждый воин, хотя каждый воин и без того слишком хорошо знал, что все знают о тревоге. Ипполит Петрович уже сидел на коне и прощался с женою. «Если тебе страшно, Наташа», сказал он: «так проберись в церковь, а лучше бы побыть тебе около больных: кажется, потасовка будет добрая». Вслед за тем он приподнял супругу, поцеловал ее, и ускакал к тыну, без всяких чувствительных излияний.

Должно быть молодая штаб-офицерша немного сробела перед опасностью, потому что решительно не могла при-помнить, что с ней делалось в первые минуты, посреди пальбы и беготни, только сердце ее будто выпрыгивало каждый раз, когда раздирающее уши гиканье исходило из многочисленных кучек, то и дело выбиравшихся из леса и запрудивших уже часть лощины впереди и с боку станицы. Когда Наталья Сергеевна опомнилась, она увидела себя в церкви, куда уже, по распоряжению ее мужа, собраны были все женщины, известные слабостью натуры и способные своим ревом навести тоску на самую бесстрашную душу. Многие из казачек очень хорошо понимали, что нападение будет отбито, мужья и дети некоторых даже не подвергались опасности, находясь где-нибудь за сто верст, в чужом отряде, а между тем — такова натура женственных существ — они-то и плакали пуще всех, до того, что привели в себя бедную супругу Мальшевского. Будто устыдясь подражать им, Наталья Сергеевна принялась молиться и молитва ее, прерываемая шумом недалекого боя, несколько успокоила сердце молодой женщины.