Рейтинг@Mail.ru

Сукунов Х.Х. Сукунова И.Х. Черкешенка

Сукунов Х.Х. Сукунова И.Х. Черкешенка 2018-04-05T13:35:38+00:00

Когда она поднялась на ноги, к ней подошла жена одного из есаулов, старая и простая малороссиянка, спокойная как будто в самый простой день. Она уже раз двадцать видала подобные нападения, и потому сочла долгом развлечь свою начальницу, предложив взобраться на колокольню вместе с собою.

Наташа пошла, отчасти сама не зная, куда и зачем, отчасти увлекаемая тем любопытством, которое, по словам старых служивых, неотразимо захватывает душу всякого, кто первый раз показывает свой нос в сражение. Молодая россиянка столько раз читала о войне и битвах, что зрелище битвы, по ее мнению, несмотря на весь свой ужас, не было лишено некоторой и сильной заманчивости. Сверх того, Наталья Сергеевна с самого начала тревоги не видела нигде ни одного убитого, ни одного раненного, тогда-как, по ее мнению каждое дело должно было ознаменоваться чем-то вроде водопада из крови. Думая об этом и глядя на бесстрастное лицо своей проводницы, она готова была вообразить, что все нападение шутка, устроенная для некоторого разнообразия ее прозаической жизни.

Зрелище, открывшееся ей с колокольни, уже занятой несколькими женщинами и миловидным знакомым Ипполита Петровича, могло назваться увлекательным, несмотря

на весь его ужас. Левая сторона лощины, освещенная блистательным утренним солнцем, была совершенно чиста от неприятеля, только отдельные всадники гарцевали там и сям, перестраиваясь и осыпая друг друга, подобно Гомеровым героям, самыми бранными словами. Зато поле к стороне леса, прямо и справа было сценой горячей перестрелки, — убитые лежали по траве и на берегу речки и подстреленные лошади коверкались в последних судорогах, или бегали бешено, без седоков. Вся часть тына к речке тонула в дыму, и будто кидала от себя коротенькие огненные лучи, сквозь которые изредка выпрыгивал, красноватый дымный столб, а за ним тут же следовал грохот орудия. Русская пехота и конница уже теснили горцев с боку: даже неопытный глаз мог сказать, на чьей стороне останется победа. По улицам станицы носили раненых и молодые женщины с плачем брели за грустною ношею.

Прошло еще несколько минут, и оборванные толпы не-приятеля, в последний раз понапрасну бросившись на пушки, кинулись бежать к лесу, преследуемые казаками, совершенно похожими на них с виду и по наряду, но только гораздо менее оборванными. Когда главная куча татар поравнялась с линией исходящего угла станицы, крайняя пушка выпалила, и длинный ряд бегущих всадников посыпался на траву, остальные пустились бежать с новой ревностью.

— Вон, сказала есаульша,— указывая на Мальшевского, отдававшего приказания впереди пехоты: — вон тут и муженек ваш, сударыня! А теперь пойдемте вниз, смотреть уже нечего.

Легко представить себе, что вышеизображенная битва способна была заставить задуматься самую тупую и испор-ченную женщину, а так как натура Натальи Сергеевны была очень юна и понятлива, то события страшного утра с быстротой навели ее на целый ряд новых, важных мыслей. Бесплодные пансионские понятия рассеялись как тучи после бури: молодая особа поняла, что не для одной забавы и бездействия судьба отдала ее руку любимому человеку, каждый день рискующему получить пулю в бок для ее защиты. Деятельность, окружавшая ее со всех сторон, была так чужда тому, что до сих пор представлялось ее воображению, что поневоле приходилось или изменить свою жизнь с ее потребностями, или навеки остаться существом бесполезным, даже стеснительным для мужа. Наталья Сергеевна поняла, что бессовестно с ее стороны, не только не играть никакой роли во всем вокруг ее совершавшемся, но даже  отравлять существование человека ей преданного, оставляв на его долю все трудное в жизни. Домашняя затворническая жизнь перестала казаться жалкою, хозяйство начало eе интересовать с тех пор, как она поняла, что взяв на свою долю половину мелких забот Ипполита Петровича, она делит весь его труд, и из праздного бремени становится его верной помощницей. Воротясь к ночи, после утомительного преследования хищников, Мальшевский с радостью нашел свою супругу занятую беганьем и неистощимыми хлопотами в его доме помещалось двое раненых, ужин явился сам-собою, и вдобавок Наталья Сергеевна отдала приказанье, чтоб верховых лошадей выводили, прежде чем вести их к водопою.

С этого дня взаимные отношения Мальшевских утратили всякий романтический интерес,— история счастливых супругов, как история счастливых народов, вся рассказывается в двух словах. Мальшевские жили душа в душу, и сверх того дом их служил светлою точкой, о которой мечтал всякий холостяк, из Натальи Сергеевны вышла одна из тех редких жен, которые заменяют собой всякое приданое. Все скромные воздушные замки Ипполита Петровича осуществились по ее милости: его мысль избавлена была от все? ненавистных мелочей, и добрый воин мог часа два-три в день предаваться лени, так благотворной и дорогой для жителя южного края. Мало того, не имея почти ничего за душою, он мог привести в исполнение самый дорогой план о котором только когда-нибудь мечтала его гостеприимная душа: все офицеры у него постоянно обедали, а дом его был открыт гостям издалека, новоприезжим лицам, когда-либо пробиравшимся в живописную станицу. Драгоценная деятельность Натальи Сергеевны не могла не утешать eе самое: во-первых, она ценилась как следует, во-вторых, ее результаты были видимы и осязаемы как нельзя более. Ко всему этому присоединялась маленькая слава истинно кавказской дамы, утешительницы всех огорченных и скучающих, редкого примера каждой приезжающей на Кавказ женщине. Проживай Мальшевские где-нибудь в столице,— нежность Натальи Сергеевны к мужу, ее неутомимая хо-зяйственная деятельность, при всем их благородстве, казались бы не лишенными иной комической черты, но в крае величавом, угрюмом и воинственном, посреди опасностей и тревог, им не было цены; малейшая шутка по их поводу представила б из себя нечто презренное и преступное.