Рейтинг@Mail.ru

Сукунов Х.Х. Сукунова И.Х. Черкешенка

Сукунов Х.Х. Сукунова И.Х. Черкешенка 2018-04-05T13:35:38+00:00

— Вели какому-нибудь татарину отвести ее в горы,— сказала она скрепя сердце, потому что уже начала привязываться к Джаннет.

— Чтобы ее продали,— теперь или в последствии? — спросил Ипполит Петрович.

— Она умереть от тоски по своим может,— заметила жена.

— Э, я вижу в чем дело, смеясь возразил Мальшевский, приласкав дикарку: — ты ее уложила спать на тощий желудок. Велика нам сварить кашу, и я тебе ручаюсь, что к вечеру наша Джаннет отпляшет лезгинку.

Ипполит Петрович хорошо знал сердце человеческое, или по крайней мере сердце азиатское. Горец оттого и зол, что всегда голоден,— нет веселости оригинальнее, как сановитая веселость человека восточного, когда он сыт, доволен и одет богато. Джаннет наскоро сшили кофтрчку, расчесали волосы, дали каши и баранины, принудили ее выпить полрюмки вина, и девочка к вечеру даже пополнела, зарумянилась, спела две нелепейших песни и потанцевала не без усердия. Все гости Мальшевских и сами они приведены были в восторг милыми шалостями дитяти; к ночи счастливая Жаннет отнесла в кармане черкески (служившей ей, как видно, складочным местом) множество мелких вещиц, ягод и фруктов, отчасти ей подаренных, отчасти украденных так ловко, что никто из присутствующих того не заметил.

С этого дня жизнь Натальи Сергеевны совершенно округлилась, если позволено будет так выразиться, она не знала ни минуты скуки, потому что душой привязалась к своему приемышу и заботы о Жаннет сделались ее любимыми заботами. Девочка однако, была к ней довольно холодна, да и вообще на всех женщин и детей женского пола смотрела с весьма заметным презрением; мужчин и лошадей она уважала гораздо более, потому что первых слушалась, а вторых любила. Капризничала Жаннет очень редко, но когда находили на нее минуты упорства, всякая угроза, всякое увещание оставались бесполезными, сам полковник, муж г-жи Мальшевской, на это время терял весь свой авторитет. А между тем привязанность дикарки к своему спасителю могла назваться привязанностью слепою, рабскою. Несколько раз, пока еще Жаннет была мала, Ипполит Петрович, шутя, приказывал ей зарезать того или другого из гостей; — при таких словах малютка выказывала некоторое удивление, но ее глаза разгорались, стоило только повторить повеление и дать ей что-нибудь в руки, для того, чтобы произошло какое-нибудь бедствие. Когда Мальшевский куда-нибудь отлучался, Жаннет тосковала и никого не слушалась, если полковник сердился на какого-нибудь плута татарина, его верная воспитанница тоже изъявляла признаки гнева, забывая, что татарин, может быть, проживал в одном селении с ее родными. Вообще, восторг и привязанность женщин к воинам племени, враждебного их народу, и геройски сражающегося с их мужьями и братьями — привязанность, заметная в эпизодах каждой войны и дающая великую пищу романистам и рассказчикам, принадлежит к числу явлений странных, но утешительных. Может быть, подобное чувство показывает, в женщинах совершенное отсутствие политических добродетелей, но сколько раз их привязанность к чужеземцам, смягчая нравы и извлекая симпатию из дикой борьбы, или сокращали войны, или незаметно подготовляли дружбу между нациями. Может быть, без подобного рода логики, ни одна война не кончилась бы иначе, как истреблением той или другой стороны. Может быть, много непролитой крови спасено влиянием девушек, непризнающих ни военного права, ни международной ненависти.

Как бы то ни было, привязанность маленькой Жаннет к Ипполиту Петровичу могла назваться обожанием. Приученная в ауле к самым трудным унизительным работам, я даже находя в них наслаждение, подобное тому, какое европейские девочки находят в хозяйстве своих кукол, юная татарка выказывала преданность повелителю целым рядом самых забавных выходок: то она уходила в конюшню и вымаливала у кучера позволение вычистить верховую лошадь, то, дождавшись, когда Мальшевский приходил с охоты, утаскивала его ружье, бежала к речке, отвинчивала стволы и с большим искусством промывала их, не думая о том, что совершенно портила свое платье во время операции. Один раз супруги, сидя у окна с удивлением приметили большую кучу сена, которая будто сама без посторонней помощи подвигалась по направлению к конюшне. Догадавшись в чем дело, Мальшевский выбежал на крыльцо и приметил Жаннет, совершенно зарытую влекомой ею вязанкою по огромности своей годной разве для взрослого мужчины. Дело в том, что накануне полковник жаловался на скудость трав и журил своего конюха за беспечность к запасам. Мадмоазель Жаннет, слыша это, решилась пособить горю и украла сено у соседа.