Рейтинг@Mail.ru

Сукунов Х.Х. Сукунова И.Х. Черкешенка

Сукунов Х.Х. Сукунова И.Х. Черкешенка 2018-04-05T13:35:38+00:00

Наш кавказский воин и в этом деле показал свои великие практические способности: появление в городе Дженни Линд, Фанни Эльслер не произвело бы половины того томительного, жадного ожидания, с которым все многочисленное население смотрело на заветный день бала, высчитывало дни и часы, оставшиеся до той блаженной минуты, когда кончится неизвестность, и невидимая виновница бесконечных историй покажется своим согражданам. Уже ни одна девица не боялась приехать первою, ни один муж не заснул после обеда, туалеты все окончились к семи часам, и в восемь залы клуба, служившие вместе с тем и залами для балов, запружены были бесчисленными посетителями. Ганцы шли вяло, ни один карточный стол не был занят; и вот, наконец, в десять часов будто электрическая искра пробежала по членам каждого посетителя, каждой старушки, каждой дамы и девицы. Никто не уведомлял о приезде Мальшевских, но вся публика бросилась в первую залу, и остановилась, полная трепетного ожидания.

Никто не заметил Натальи Сергеевны, как ни была она мило одета, как ни привлекательно глядело ее худенькое, доброе, кроткое личико; никто не обратил внимания на Ипполита Петровича, несмотря на его красивый полувосточный наряд и папаху, которую он держал около лица, прикрывая ею свою лукавую улыбку. Впереди новоприезжей пары шла девица Жаннет, в прелестном белом платьице, с белым цветком в волосах, черных как вороново крыло, густых и больших до того, что они почти оттягивали назад ее и без того гордую головку слишком привыкшую смело закидываться кверху. На ней было только одно украшение — крестик из больших бриллиантов (Наталья Сергеевна хотела торжественно показать, что ее воспитанница не магометанка); весь ансамбль наряда поражал вкусом и великою простотою. Общее внимание, изумление, которые скоро перешли в восторг, ни мало не смутили дикарки; она спокойно перенесла успех, огромность которого могла заставить потеряться всякую самую привычную к успехам женщину: сила Жаннет заключалась в ее неопытности — никогда не видя больших собраний, она подумала, что свет встречает приезд каждой девушки точно так же, как он встретил ее появление.

Ни толпы кавалеров, кидавшихся к ней тотчас же по окончании каждого танца, ни толпы нетанцующих особ, помещавшихся вечно насупротив ее, ни целый хвост из мужчин и женщин, тянувшихся за нею при каждом ее передвижении в одну из соседних комнат, ни ласки почетнейших дам, ни яростные взгляды первых красавиц, ни одобрительный шопот и слова «хороша! хороша!», беспрестанно раздающиеся в рядах старушек, позабывших о дремоте, не смущали ее нисколько. Со всеми она говорила смело и свободно, как со своими домашними; правда, что с женщинами, особенно с девушками, она была суше в обращении. Всякому, кто желал, она сообщала подробности твоей жизни в горах, потом в станице, даже двоих офицеров спросила о эфенди Абдаллахове и очень подивилась тому, что они не знают такого храброго воина.

К концу вечера, каждое слово, каждая шутка, каждое наивное выражение Жаннет было рассказано, исправлено и умножено, из приписанных ей выходок можно было составить целую книгу, но общий результат, несмотря на все старания многих завистниц, был весьма удовлетворителен для ума девушки. Даже некоторая насмешливость девицы и ее врожденная неблагосклонность к нашим обычаям, высказывавшаяся в нескольких оригинальных заметках, не возбудили особенного ожесточения, «Браво, браво, моя плутовка!» говорил ей Ипполит Петрович, сидя в карете и возвращаясь домой после бала.