Рейтинг@Mail.ru

Тэбу де Мариньи. Поездки в Черкесию.

Тэбу де Мариньи. Поездки в Черкесию. 2018-04-05T14:04:35+00:00

Заметив, наконец, одну черкесскую лодку, которая шла вдоль берега, я отправил к ней шлюпку с переводчиком и шестью матросами для разрешения наших сомнений. Черкесы сначала хотели уклониться от встречи, но через полчаса они под-пустили их к себе, и я услышал, как они поют свое любимое «варираша», что успокоило меня относи-тельно участи нашего эмиссара, который по воз-вращении подтвердил, что мы находимся напротив Геленджика. Слабый западный ветер помог нам войти в порт.
Наше появление собрало огромное количество черкесов на берегу; я счел необходимым отправиться к ним с переводчиком, который посоветовал мне оставить оружие в шлюпке, но я счел более удобным завоевать их доверие, предоставив им разоружить нас и полагаясь на их гостеприимство. По мере нашего приближения их ряды быстро увеличивались, сверкая всеми видами оружия.

Однако я не могу здесь удержаться от размышлений по поводу сложившейся для нас ситуации и признаюсь, что, может быть, озабоченность является тому причиной. Я выступил против дикого народа, в течение стольких веков известного своим варварством и не противящегося своей любви к грабежу, от которого меня могло спасти только одно имя совершенно незнакомого мне человека. Если я не ошибаюсь, именно чувство гостеприимства является для черкесов самым священным и почитаемым. У них это достоинство проявляется в действии, тогда как у нас оно встречается лишь в записках философов.

Сразу же после нашей высадки на берег они окружили нас и нетерпеливо потребовали назвать имя нашего конака, что должно было стать сигналом нашей свободы или рабства. Едва я произнес имя рода князя Мехмета Индара-Оглу, как они тотчас приветственно протянули нам руки и по-спешили поздравить со счастливым прибытием.
Поскольку время было уже позднее, я удовлетворился тем, что спросил о нашем конаке и комиссионерах г-на Скасси, к которым я отправил посыльного, пообещав ему 2 меры соли в качестве платы за его путешествие. По возвращении на судно я приказал, чтобы каждую вахту несла половина экипажа для надежности охраны, а также чтобы разбудили меня и переводчика при прибытии первого судна. 

Бриз с юго-востока, который поднялся с заходом солнца, дул всю ночь.

3 мая. В этот день, как и накануне, наш флаг был поднят на корме, а генуэзский флаг — на фок-мачте. Этот последний должен был развеваться там все время по совету г-на Скасси. Он полагал, что эта мера может оказаться полезной для нас на случай неожиданности, если бы эти люди оказались генуэзцами, которые сами себя называют дженувез и считают себя их братьями,— свойство, которым они удостаивают также и французов. Но мне было нетрудно заметить, что эта предосторожность моего руководителя не могла все же служить большему, нежели утешению его соотечественников в смысле вторичного появления их флага на берегах Черкесии в момент, когда он исчезает из Европы.