Рейтинг@Mail.ru

Тэбу де Мариньи. Поездки в Черкесию.

Тэбу де Мариньи. Поездки в Черкесию. 2018-04-05T14:04:35+00:00

В 8 часов у входа в порт показался парус; это была барка, которая направлялась к нам. Четыре человека, которых она доставила к нам, с пением пересели на наше судно и после того, как приветствовали нас снятием своих шапочек, сказали, что проводят нас в Пшат к супруге нашего конака, который, узнав о нашем прибытии, как можно скорее послал их предложить нам свои услуги. Я угостил их «водой жизни» (водкой. — В. А.), которую они выпили, каждый по 3 рюмки, хотя никогда прежде не пили никаких спиртных напитков и не знали, что это такое и сколько его помещается в сосуде. Они проявили полное равнодушие к соленой рыбе и ели главным образом сыр. Через час мы погрузились на их лодку, чтобы добраться до берега; она была такой же, как и те, что я уже видел — плоская, без киля, обшивка закреплена гвоздями и несколькими тонкими деревянными штырями около шпангоутов. На носу возвышалась фигура в виде головы животного, которую трудно определить точно, но черкесы называли его козой. Не память ли это о баране, который находился на носу греческого судна, доставившего сюда Фрикса, и которого эти люди помнят до сих пор? Их весла, весьма короткие, были прикреплены к доскам необычайной длины; на дне лодки находилась маленькая деревянная поперечина для скоб. Они обходились одним рулем и небольшим прямоугольным парусом.

Некоторые из таких лодок могут вместить до 60 человек, и среди них есть те, которых они похитили некогда с невооруженных торговых судов, застав их врасплох недалеко от своих берегов. Древние называли их камарами.

Усевшись на свои места в лодке, наши гребцы- черкесы запели «варираша» — род рефрена, который они исполняли в 2 хора и сопровождали движениями весел, более или менее сильных соответственно различиям тонов напева; они прибавляли к этому пению очень смешные гримасы, которые считались у них основным достоинством хорошего гребца.
Мы пристали к тому же месту, что и вчера, справа от небольшого ручья, вдоль которого стояли остовы 3 хижин и плетень, которые служили в качестве складов.

Несколько черкесов вышли к нам навстречу. Среди них был один старый грек, поселившийся в этой стране 40 лет назад; его женой была черкешенка, которая нарожала ему много детей и умерла 2 года назад от холеры. Этот старик пригласил нас войти в один из складов, где у него находилось около 600 пудов соли.

Восхищенный находкой человека, с которым я мог бы поговорить, я принял его предложение и сел, хотя и с отвращением, на ветхие лохмотья, которые служили ему лежанкой. Искурив несколько трубок, он сообщил мне, что князь Индар-Оглу приглашен в окрестности Суджук-Кале на годовщину смерти одного из его друзей; наши комиссионеры находятся с ним.