Рейтинг@Mail.ru

Тэбу де Мариньи. Поездки в Черкесию.

Тэбу де Мариньи. Поездки в Черкесию. 2018-04-05T14:04:35+00:00

15 мая. Действительно, в 5 часов пополудни легкий ветер с северо-востока позволил нам поднять парус, и мы дошли до Пшата, где стали на якорь в 8 часов вечера. Несколько выстрелов из ружей и пистолетов оповестили о нашем прибытии. Я ответил выстрелом из пушки, эхо которого унеслось далеко в горы.

Несколько человек Индара-Оглу тотчас при-плыли на лодке сообщить нам от имени этого князя, что дело Мудрова вооружило против нас огромное число жителей этого ущелья, что один из его домов сожжен и что ввиду враждебных намерений против нас нам нужно не высаживаться на берег, а оставаться всю ночь на страже, будучи готовыми открыть огонь по любой лодке, которая к нам приблизится.

16 мая. В 6 часов утра он известил нас о своем прибытии, и через некоторое время показалась многочисленная свита, которая произвела несколько выстрелов из пистолетов, как было условлено между нами. Я поспешил сойти на берег, где сыновья нашего конака усадили меня на лошадь, чтобы пересечь речку, протекавшую под углом к берегу.
После короткого переезда мы прибыли в местечко, где находились склады г-на Скасси.

Я встретился с князем, который попросил меня более не отходить от него, чтобы я не подвергся какой-либо опасности, поскольку дело стало серьезным.

Многие жители Пшата встретили нас с радостью, и по соглашению с Индаром-Оглу сделали все возможное, чтобы заставить своих соотечественников принять нас, но те, кто был связан кровью, дружбой или интересом, объединились с родственниками похищенной девушки, чтобы либо отомстить за оскорбление этой семьи, либо из враждебности к русским, не желая допустить нас в их страну для торговли прежде, чем мы заплатим за похищенную девушку сумму, соответствующую оскорблению. На совете, созванном поэтому во-просу, наш конак выступил против первого требования.

«Как! — сказал он. — Я унижусь до величайшего позора измены своему долгу, который накладывает на меня звание конака! Я допущу, чтобы мои подопечные были бы подвергнуты оскорблениям, тогда как я обязан обеспечить им защиту! Нет! Я никогда не допущу ни одного действия, которое могло бы поставить под сомнение искренность моего покровительства. Мудров соединился с той, которая составляет радость его жизни, и теперь невозможно их разъединить!»

Эти рассуждения — весьма забавная вещь в глазах европейца, привыкшего видеть власть внутри обширных сооружений, демонстрирующей показную важность. Здесь местом заседаний является лес; князь стоит в окружении людей, внимательно слушающих его рассуждения и молча ожидающих своей очереди для ответа. Ни возраст, ни ранг не имеют здесь значения; слово всегда предоставляется тем, кто порядочностью и даром слова выделяется среди своих соотечественников.