Рейтинг@Mail.ru

Тэбу де Мариньи. Поездки в Черкесию.

Тэбу де Мариньи. Поездки в Черкесию. 2018-04-05T14:04:35+00:00

Около 6 часов вечера я хотел сесть с ними в шлюпку, чтобы доставить их на берег, однако это трудно было сделать, и я только оттолкнул лодку. Когда мы были уже в нескольких туазах от берега, неожиданно раздался выстрел из ружья, и пуля пролетела между матросом и мною. Через несколько минут на берегу вспыхнула ссора, и я различил среди спорщиков голоса Ногая и г-на Тауша. Я забыл взять с собой пистолет и, боясь без оружия подвергнуться какой-либо опасности, поднялся на судно, где провел следующий день в нетерпении, чтобы узнать причину этого нового выступления против нас.

5 июля. Г-н Тауш появился с сообщением, что выстрел из ружья был делом рук шурина Мудрова, который поклялся застрелить кого-нибудь из наших людей. Ногай пригрозил ему, что заставит дорого заплатить за дерзость, если он не укоротит свои руки.

Князь Мехмет ожидал меня на берегу. Он встретил меня с обычной для него добротой. Я вручил ему письмо от г-на Скасси, но, вынужденный ждать, пока ему принесут письмо из ущелья Нахопш, он спросил меня о его содержании и о том, что я делал в Крыму. Пустые обещания на будущее не удовлетворили его, и в течение этого разговора я с сожалением понял, что запланированная поездка в окрестности Субаши не может осуществиться.

6 июля. В 8 часов утра г-н Тауш пришел ко мне и объявил, что явились дочери упомянутого князя с намерением нанести визит г-же Е.; их сопровождает большое число людей обоего пола, среди которых находится и молодая шапсугская княжна. Мы пошли искать их в одном доме, смежном с нашими складами, и встретили по дороге толпу людей. Осведомившись о моем здоровье, они похвалили меня за мою верность данному слову и уверили в удовольствии видеть меня в обществе жены. Эта фраза, несомненно, показалась бы чрезвычайной нашим европейцам, но здесь было бы неприлично, особенно в отношении жены, говорить прямо мужу о его супруге.

Сильный порыв ветра поднял волну на море, и стало невозможно пригласить этих дам подняться на судно; тогда они заставили меня отыскать ее (то есть г-жу Е. — В. А.) и привести в их жилище.

Г-н Тауш, несколько черкесов, и среди них аталык Казбулата, пошли со мной. Я объявил г-же Е. о приглашении княжон, сильно сомневаясь, что она изволит отправиться к ним, но, к моему великому изумлению, она с удовольствием приняла приглашение и приготовилась идти без малейших признаков беспокойства. Чтобы не оскорбить обычай, запрещающий черкесам видеть свою жену при народе, я решил не сопровождать ее и поручил ее нашему комиссионеру, который обещал мне привести ее назад завтра. По совету аталыка я произвел выстрел из пушки и поднял флаг сразу же после того, как лодка была отвязана от корабля.

Устье реки было несколько глубже обычного, и плыть было легко. Толпа мужчин, женщин и детей, сбежавшихся со всей округи, окружила лодки. По их приближении к берегу было произведено много выстрелов из ружей и пистолетов, я ответил, и скоро лесная чаща скрыла от меня г-жу Е.

В 2 часа пополудни судно, которое мы надеялись увидеть утром, показалось на севере и стало на якорь на расстоянии ружейного выстрела от шхуны. Турки, находившиеся на нем, сказали, что идут из Трапезунда в Анапу с грузом тканей и что из-за ветра они не решились бросить якорь на этом рейде и не отваживаются подойти к нам, поскольку у них нет конака, который защитил бы их. Они спросили меня, опасно ли им сходить на берег, и я предложил им сопровождать их, что они приняли с удовольствием. Вечером они снова подняли паруса, пользуясь ветром с суши, который понес их дальше.