Рейтинг@Mail.ru

Тэбу де Мариньи. Поездки в Черкесию.

Тэбу де Мариньи. Поездки в Черкесию. 2018-04-05T14:04:35+00:00

Этот обычай производить шум в комнате больного существует и у других народов, более или менее цивилизованных, чем черкесы, и они утверждают, что таким способом они изгоняют злых духов.

Когда мы находились в пол-лье от жилища Индара-Оглу, г-н Тауш показал мне место, где князь предложил ему построить склады, чтобы ему быть спокойным за их безопасность, и, расположив их на его земле, избежать платы за право ввоза, которую черкесы требовали от нас. Товары, находившиеся тогда в центре ущелья, были тотчас перенесены туда.
По приезду к князю я увидел дом, заново до-строенный на месте того, который был сожжен родственниками Мудрова. Г-жа Е. находилась в том доме, где я останавливался в прошлый раз. Я поблагодарил князя Мехмета за его доброту и прием, оказанный ей его семьей. Он ответил, что ничто не может быть дороже ее доверия к ним; что он очень хотел бы, чтобы наше пребывание в Пшате продлилось еще, чтобы он смог доказать свою любовь к нам; что г-жа Е. вольна оставаться у него до моего возвращения; что он своей жизнью и жизнью своих детей ответит за ее безопасность «Я люблю вас как своих детей, — сказал он мне, — полагайтесь на меня в любом деле. Я, благодаря Богу, всем доволен и желаю только иметь друзей».

Подаренные мне быки заставили меня поразмыслить о засолке мяса, что должно было бы дать блестящие доходы. Одни только анапские турки занимаются этой отраслью производства в пользу Константинополя. Вознаграждение за коз и их шкуры было бы также весьма значительным. Я подумал, что изготовление сафьяна могло бы стать важным делом в этой стране, где он продается за 15-18 турецких пиастров при большой потребности в нем. Я сообщил князю о моем желании устроить заведение, в котором он мог бы заняться этими делами. Он одобрил это, особенно изготовление сафьяна, и уверил меня, что тем, кто займется этим делом, он обеспечит спокойную работу, особенно французам, численность которых он хо- тел бы увеличить в своей стране, так как они их братья и такие же храбрые, как они сами.

В керченском карантине капитаны нескольких английских и испанских кораблей задавали мне много вопросов относительно этой страны, и мои ответы вызвали у них большое желание отправиться туда. Они просили меня дать им кое-какие сведения о побережье, якорных стоянках и спрашивали имя конака, которого я мог бы им порекомендовать.
Индар-Оглу, которому я рассказал об этом, был польщен тем, что в Европе стало известно его гостеприимство, и заверил меня, что он окажет прием всем иностранцам, которые придут к нему от моего имени.

После обеда он пригласил меня навестить его семью. Когда я был там, жена Ногая сбежала через окно, чтобы не встречаться с мужем, о прибытии которого было сообщено.
Черкес, по-видимому, избегает всего, что напоминает ему о его привязанностях и удовольствиях, считая эти чувства признаком слабости, и поэтому считается бестактностью говорить с ним о его детях, особенно малолетних. Я упрекнул Ногая за то, что он поступил так в отношении одного из его детей, которому было 14 лет и который, кажется, имел такой же характер, какой был у его отца. Только возраст дает право отказаться от этого сто-ицизма, и старец, увидев признаки своей былой отваги в своих потомках, может не отказываться от всякой чувственности к членам своей семьи. Индар-Оглу мог видеть свою жену и ласкать своих детей.

У этого князя я вновь увидел молодую шапсуг- скую княгиню по имени Джантина. Она мне показалась достаточно красивой, но ее внешность, однако, едва ли была достойна адресуемых черкесам восхвалений. Скорее я приметил в ней много кокетства, отмеченного абсолютно европейскими манерами, крайне меня удивившими.