Рейтинг@Mail.ru

Тэбу де Мариньи. Поездки в Черкесию.

Тэбу де Мариньи. Поездки в Черкесию. 2018-04-05T14:04:35+00:00

«Ох! Дело в том, что я не принадлежу к этим «дикарям», — ответил он мне. — Я ни анапец, ни анатолиец; я появился на свет в Лариссе, в прекрасной Румелии, я служил знаменитому Али-паше и его сыну Вели; именно у них я видел французов, признав их превосходство над нами. Али, который являлся великим человеком, высоко ценил их. Анапские турки подозревают вас в том, что вы привезли на борту вашего корабля войска, чтобы завладеть их крепостью, вынашивая еще большую подлость. Они утверждают также, что вы являетесь шпионами, и что не приехали ли вы сюда шпионить? Русские владели этим местом 5 лет, они хорошо знают, как оно устроено». — «Но, — говорю я ему, — из какой, как они думают, страны мы приехали? Если они верят турецкому свидетельству на право плавания судна, они должны понять, что мы являемся голландцами и поэтому абсолютно не предрасположены являться воевать с ними». — «О! Друг мой, здешние люди не думают. Они не удосуживаются поразмыслить относительно того, кем вы являетесь. Под именем гяуров они смешивают всех христиан, 7 королей которых, утверждают они, объединились, дабы противостоять владычеству мусульман. Что касается меня, я верю, что вы являетесь торговцами, путешественниками, людьми достойными, желающими увидеть мир, чтобы больше о нем знать. Я предпочел бы жить с вами, чем с ними; ох, когда же я возвращусь в свой край! Вы видели Румелию?» — «Да!» — «Вы знаете греческий язык?» — «Да!» — «Тогда давайте будем говорить на греческом, ибо это почти мой родной язык». Я узнал, что его зовут Али, что при дворе Вели-паши в Лариссе он убил одного юношу, считавшего себя красивее его, и после того вынужден был бежать в Константинополь, где его взяли на службу в свиту анапского паши, в которой стал наргиледжи-баши (главным хранителем персидской трубки). Наконец, товарищи позвали его, упрекая в том, что тот уж больно долго беседует с гяуром, и он ушел, сказав, что поговорит обо мне с пашой.

Странной является привязанность, что турки, рожденные в Греции, питают к христианам, когда оказываются в окружении азиатов. Я часто примечал это и, как видно, в Анапе встретил тому новое подтверждение.

Туфекчи-баши взял с собой немного галет и 2 бутылки рома, что тайно доверил одному из своих приближенных.

Я остался на борту, с нетерпением ожидая решения паши. Ночью нас захватил мощный порыв юго-западного ветра, заставивший нас спустить второй якорь и подготовить третий, который, к счастью, нам не потребовался. Угроза, коей нас подвергла непогода, сопровождаемая негостеприимством анапцев, омрачила все наши намерения, и Дёлеклюз-сын желал вновь приготовиться к отплытию, сразу же, как это будет возможно. Уже давно привычный к неприятным обстоятельствам, я лучше переносил печальное наше начало и растолковал ему, сколь нам следует потерпеть еще несколько дней суровость непогоды и подозрения.

Я предстал перед пашой на следующий день вместе с Дёлеклюзом и Галлиной. Его прием был слегка лучшим; но он все еще думал об опасности оставления на рейде своей крепости маленького 80-тонного брига, вооруженного пушками и имевшего на своем борту всего 10 человек. Я вышел, добившись в качестве единственной милости возможности пойти посидеть в кафе лиман-рейса, расположенном напротив городских ворот, и в начале улицы, заполненной лавками, которую нам было запрещено даже рассматривать. Каждый турецкий начальник имеет свое кафе, являющееся своего рода караульным помещением. Туда идут к нему на поклон и оно служит, как почти во всех странах, местом встречи праздношатающихся. Даже у паши есть свое кафе, с той лишь разницей, что он там никогда не появляется; им заведует управляющий кафе его превосходительство или кафеджи-баши.