Рейтинг@Mail.ru

Тэбу де Мариньи. Поездки в Черкесию.

Тэбу де Мариньи. Поездки в Черкесию. 2018-04-05T14:04:35+00:00

Утром 2 мая на борту торгового брига, принадлежащего паше, начался пожар. Мы знали, что если бы это произошло ночью, капитан этого корабля сказал бы, что это мы пытались его сжечь, а анапское население, находящееся под впечатлением от рассказа о зле, что сотворили греческие брандеры в отношении судов их султана, не колеблясь, поверило бы в это и изгнало бы нас выстрелами пушек с их рейда. Сам паша уверял меня, что отрубил бы голову всякому, кто проявил бы к нам интерес. Часть кормы брига взорвалась; несколько человек были серьезно ранены и их снесли на берег, куда нас пригласили оказать им врачебную помощь. Во время моего пребывания в архипелаге другие турки тоже вынуждали меня заниматься медициной, говоря мне, что христиане, и особенно «франки», наделены божеством врачебным даром. Вероятно, нам бы удалось, господину Таллине и мне, спасти одного из матросов, если бы в Анапе нашелся бы хоть один врач, практикующий кровопускание или пиявки, но наши поиски были тщетными и кровь удушила больного. Несмотря на это, наши хлопоты произвели впечатление на жителей и вскоре мы увидели, как к нам стали сбегаться люди, просящие у нас лекарства. Впоследствии нас даже приглашали в дома лечить женщин. Мы имели счастье преуспеть в том с по-мощью чрезвычайно простых средств. Наша известность приобрела широкое распространение и привлекла в Анапу одного татарина, являвшегося местным Гиппократом. Он сказал нам, что прибыл воздать должное нашим талантам и расширить свои знания тем, чему мы пожелали бы его обучить; он добавил, что своими он обязан одному французскому врачу, коему он служил уже достаточно давно в Крыму.

Анапский паша, прознав, что я знаю русский язык, попросил меня перевести несколько уже давно им полученных писем от разных высоких чиновников и ответить на них. Война продолжала опустошать берега Кубани; в феврале имели место несколько боев близ Афипса, впадающей в эту реку, на небольшом расстоянии от Екатеринограда. Русские сожгли здесь несколько деревень. 7 мая Сеид-Ахмет получил известие, что около 3 тысяч черкесских всадников в свою очередь совершили нападение на казаков, и что они отступили, уводя с собой огромное число пленников. Паша казался крайне раздраженным князьями, руководившими походом, ибо они его порочили, говорил он, в глазах России, которая подозревала его в качестве их подстрекателя. Однако он уверял меня, что черкесы редко являются обидчиками, но ему трудно сдерживать их из-за беспрестанно подстрекаемых черкесов враждебных на них нападений.

Тогда я рассказал ему о мирных намерениях России и о торговых связях, что она желает установить с черкесами, и в частности на их побережье. «О, ты знаешь о том, — сказал он мне, — и, значит, ты веришь, что эта страна действительно имеет желание торговать с черкесами! Она хочет их покорить, как она это сделала с татарами, грузинами и мингрелами, так как для нее не имеет значения дружба бедных и маленьких племен!» — «Россия, — ответил я ему, — надеется этим заставить их сделать их берега гостеприимными и уважать ее границы, жители которых постоянно подвергаются разбою и грабежам. Если ее войска иногда и воюют с племенами, живущими близ Кубани или близ дороги из Моздока в Тифлис, так это потому, что она убеждена, что привлекательность торговли не может совладать с их буйным характером, что даже тот, кто приезжает обменять свои продукты на екатериноградский базар, вскоре оказывается человеком, на обратном пути угоняющим в рабство русских подданных». Паша с трудом защищал интересы черкесов, которые часто угоняли его лошадей, что паслись на анапской равнине, и к которым даже турки, уже давно им поставляющие все, в чем те нуждаются, никогда не осмеливаются ехать, не имея твердых гарантий. Сеид-Ахмет перенес разговор на попытки, предпринятые Россией на побережье, дабы создать там поселения. «Это никогда не удастся сделать, — сказал он. — Я знал тех, кто пытался сделать это. Несколько коммивояжеров пытались привлечь в Пшат или в иные районы еврейских и армянских торговцев, привозивших туда только соль и все возвращавшихся оттуда обиженными. Они там ничего не сделают: побережье бедное и лишь в одной Анапе можно найти какие-нибудь выгоды. Эта крепость хорошо рас-положена, и черкесы уверены найти тут все им необходимое. Торговля русских на побережье служит лишь обогащению Индара-Оглу. Его соотечественники завидуют ему в том и подозревают его в предательстве, но я все же уверен, что этот князь не очень предан русским. Если ты отправишься в Крым, расскажи то, что я тебе сказал, и заверь, что Сеид-Ахмет никогда не пытался строить препятствия торговли русских, коим он предлагает свою крепость, куда они могут приехать торговать в безопасности и с выгодой». Мне легко было заметить, что паша желал бы скорее не видеть русских ни на побережье, ни в своей крепости; но он не менее был уверен и в том, что Россия захватит и Анапу, чтобы подорвать власть турок над народами Кавказа. Самым легким для него было бы, если бы само правительство взяло это дело на себя и поручило бы его достойным его доверия людям.