Рейтинг@Mail.ru

Тэбу де Мариньи. Поездки в Черкесию.

Тэбу де Мариньи. Поездки в Черкесию. 2018-04-05T14:04:35+00:00

 

ПОЕЗДКА В РЕДУТ-КАЛЕ, ТРАПЕЗОНТ, ПШАТ И АНАПУ

Шестого июня я вновь отправился в путь из Феодосии на «Petit Auguste», имея целью посещение значительной части азиатских берегов. 7-го числа мы все еще оставались перед Анапой, Суджук-Кале, Гелен-джиком, Итокопасхой и при заходе солнца, на юго- востоке, приблизительно в 8 милях мы заметили Пшат. Вид всех этих мест живо мне напомнил обстоятельства, что сопровождали первые мною совершенные поездки. Прислонившись к лееру, я устремил на них свой взор, мое воображение блуждало от гор в леса, посреди этого дикого населения, которое когда-то столь сильно меня занимало.

К югу от Пшата мы повернули в открытое море, чтобы наше продвижение не замедлилось течением, что вдоль этого побережья с силой поднимается на север. 11-го числа в 6 часов вечера мы отдали якорь перед Копи (Редут-Кале) в трех четвертях лье от берега. Выгрузив немного товаров для Грузии, мы покинули этот ужасный рейд 18-го числа пополудни. На следующий день у подножия белых прибрежных отвесных скал, с возвышавшимися над ними очень высокими горами, мы увидели Батум. 21-го числа мы оказались возле высокого мыса, расположенного приблизительно в 36 милях от Батуми. Далее побережье углубляется и образует своего рода залив с мысом Орос. Я любил созерцать этот край, где когда-то существовали другие Афины, и я хотел бы иметь возможность причалить здесь, чтобы поискать следы этой покинутой дочери города Перикла, умершей в роли прославленной изгнанницы, вдали от прекрасного неба своих отцов. Ее могила окружена лишь несчастьем и забвением. Еще долго будут звучать здесь звуки цепей и крики варваров, тогда как небесное знамя будет реять над Парфеноном. Все мы, видевшие избавленные от оков Афины, улыбающиеся надежде, были охвачены мучительным чувством: мы хотели, развернув на ветру наш флаг, прославить эти места, украшенные знаменитым именем, все очарование которого в тот момент на этом берегу несомненно ощущали только мы одни. То были зна-ки почитания, возданные городу Минервы в виде немногих цветов, брошенных на могилу ее дочери.