Рейтинг@Mail.ru

Тэбу де Мариньи. Поездки в Черкесию.

Тэбу де Мариньи. Поездки в Черкесию. 2018-04-05T14:04:35+00:00

Обломки корабля привлекли мое внимание. Я с болью узнал, что это были остатки шхуны «Черкешенка», мною построенной и находившейся под моим начальством, а затем разрушенной в 1819 году. Ее капитаном был тот самый офицер, о котором я достаточно часто рассказывал в описании моего первого путешествия. Он имел счастье спастись со всем своим экипажем, и Индар-Ку обеспечил им возможность безмятежно пересечь территорию натухайцев, чтобы отправиться в Россию. Этому по-содействовал и анапский паша.
Касполет и Моссе, сопровождаемые дворянами и вассалами, не мешкая явились к амбарам, чтобы отвести нас к себе. Все свидетельствовали о своей радости вновь лицезреть меня, причем с искренним видом, меня тронувшим. Во время моего пребывания в Пшате я множество раз имел удовольствие удостовериться, что его жители все еще были ко мне очень привязаны. Проезжая долину, я заметил несколько покинутых или разрушенных жилищ, владельцы которых умерли от чумы в 1820 году. Как всегда, эта беда пришла в Черкесию из-за торговли анапских турок. Индар-Ку предохранил себя от нее, установив карантин на своей территории, где не погиб ни один человек.

Две дочери этого князя, Гваша и Чапсин, приняли меня как старого друга. Старшая усадила меня рядом с ней и постоянно держала одну мою руку между своими. В 1818 году я был лишен подобного знака дружбы, что я тогда с удивлением заметил по отношению к г-ну Таушу. Чапсин ле-жала в комнате, где мы были приняты, страдая от горячки, и на следующий день я отправил ей немного ревеня, ее совершенно излечившего. Посреди комнаты был растянут маленький ковер, рядом с которым были помещены пара домашних туфель и подсвечник в память о матери этих княгинь, несколько месяцев назад умершей. Все это должно было здесь оставаться, пока не минует целый год. Люди, в первый раз входящие в эту комнату, должны были ударить себя в грудь и испустить глубокие стоны. Мой статус иностранца избавил меня от необходимости демонстрировать эти свидетельства скорби. Гваша справилась у меня о даме, что приезжала со мной в Пшат в 1818 году и поспешила также показать мне кинжал, что император Александр отправил ее отцу, и что многие, жившие даже очень далеко черкесы приходили посмотреть.

Достаточно поздно нам был накрыт обед в хижине г-на Тауша и г-на Мольфино, в которую мы ночью пришли. Лишь на следующий день мы покинули княгиню и этих господ.
Между жилищем Индара-Ку и побережьем имеются несколько построек, кои я должен был посмотреть. Числом их 6 и казались они мне очень древними. Каждая из них была сложена из 5 крупных камней, 4 из которых расположены кругом, образуя параллелограмм, а один, плоский, наложен на них, служа кровлей и выступая с каждой стороны за их края. Эти странные сооружения имеют приблизительно 12 футов длины на 9 ширины. Земля, накопившаяся вокруг них, мешает узнать их истинную высоту. Камни имеют 14 дюймов толщины. Тот что образует фасад, уходит на глубину в аршин между двумя боковыми и образует таким образом своего рода открытый вестибюль. Этот же камень имеет также в своей нижней части круглое отверстие диаметром, самое большее, 3 фута.