Рейтинг@Mail.ru

Тэбу де Мариньи. Поездки в Черкесию.

Тэбу де Мариньи. Поездки в Черкесию. 2018-04-05T14:04:35+00:00

Несколько знакомых мне турок поспешили повидаться со мной. Среди прочих Али-Ага, коего я нашел столь же крепким, что и прежде. На следующий день я совершил визит к паше, который засвидетельствовал мне свое удовлетворение, что вызвано было у него моим прибытием. Он расспросил меня по поводу европейской политики, отно-сительно планов России, а также о ходе греческого восстания и передал мне два десятка писем, полученных им от разных русских чиновников и все еще запечатанных. Я ему их перевел и, таким образом, вновь стал исполнять при Сеид-Ахмете свои функции секретаря-переводчика. Они ввели меня в курс многих событий, о коих я, конечно, не ведал. После набега, который черкесы совершили на черноморцев в апреле 1823 года и в котором участвовала также семья Шипакуа, последний еще несколько раз сражался на Кубани. Казацкий генерал Власов явился сеять террор на левый берег этой реки, где он разрушил огромное число жилищ и убил около 2 тысяч человек. Паша сказал мне, что единственным намерением черкесов в то время было поручить ему потребовать от русских возврата оружия, что они у них захватили. Эта война, опустошавшая богатый край и препятствовавшая проходу караванов, приносила значительный ущерб анапской торговле. Этому также весьма поспособствовало переселение около 10 тысяч ногайцев, пересекших Кубань, дабы обосноваться на русской территории, которую они покинули несколько лет назад, но которую сегодня предпочитали Черкесии по причине притеснений со стороны князей.

Прибытие 15-27 апреля великолепного греческого брига «Cheval — martin» под русским флагом меня приятно удивило. Он привез из Константинополя племянника паши и несколько других турок, доставивших в Анапу 700 тюков товаров. Сеид-Ахмет не захотел принять капитана, пока не проконсультируется со мною относительно риска, кое это может вызвать. Я поспешил рассеять его подозрения, и тогда он устроил тому уважительный прием. Это необычное свидетельство доверия несколько раз повторялось в течение моего пребывания в Анапе и привлекло сюда иные кораблей под русским флагом. «Cheval — martin» через 2 дня приготовился к отплытию в Таганрог.

18-20-го числа большая часть населения Анапы собралась на крепостной стене, чтобы стать там зрителями вступления двух сотен анатолийских солдат, прибывших сушей из Суджук-Кале, где их вынудили высадиться на берег неблагоприятные ветра. Это войско, объявившее о себе издалека частыми выстрелами огнестрельного оружия, в беспорядке маршировало по долине, следуя за несколькими знаменосцами и бинбаши (тысяцким, или полковником) на коне, окруженным большим числом черкесских всадников. Ружейная стрельба удвоилась, когда солдаты проходили под воротами крепости, и продолжалась вплоть до их расквартирования. К счастью, пули, падавшие со всех сторон, никого не ранили. Часто можно говорить о турках то, что говорят о детях и пьяницах, что для них существует особый бог. Это войско состояло из анатолийских крестьян, чье одеяние состояло из широких, но коротких мужских штанин, едва достигающих подколенка, куртки или полукафтана из грубого драпа, разного цвета, нескольких нашивок из черной шерсти, украшающих некоторые части этого обмундирования, на кушаке каждого солдата свисали кожаная пороховница, маленький мешочек, таящий в себе пули, жестяная коробка с деньгами, огниво, мешочек для табака и т. д. Они носят на нем также ятаган и пистолет. Все их ружья кремневые и могут заряжаться лишь очень медленно.

Это подкрепление гарнизону было истребовано пашой, дабы лучше обуздать население своей крепости, которое, как я уже о том говорил, насчитывает уж больно малое число порядочных людей. В сентябре месяце двое турок стреляли в него из своих пистолетов и промахнулись. Одному из них отрубили голову, другой, защищаемый конаком, остался безнаказанным.