Рейтинг@Mail.ru

Тэбу де Мариньи. Поездки в Черкесию.

Тэбу де Мариньи. Поездки в Черкесию. 2018-04-05T14:04:35+00:00

15 лет миновали с тех пор как, отправившись в Тифлис с несколькими русскими торговцами, он был похищен близ Афипса черкесами, внезапно выскочившими из камышей, окаймлявших некоторые участки у берегов Кубани. При дележе он достался одному абазехскому князю, привезшему его в центр очень высоких гор, увенчанных огромными утесами, между которыми он, по его словам, видел солнце лишь 4 часа. Зернового хлеба и кукурузы, что здесь выращивают, абсолютно не хватает жителям, которые дополняют их разными кореньями. Иван, скучавший о своих степях, попытался бежать. Он уже достиг берега Кубани и приготовился перебраться через эту реку, когда вновь был схвачен своим хозяином. После того его избили и приговорили к самым тяжким работам. Дабы в дальнейшем заручиться его преданностью, абазехский князь захотел женить его и так как тот отказывался, он на 2 дня запер его с юной служанкой, которую он ему выбрал. Эта беседа с глазу на глаз сделала свое дело, Иван стал супругом Хани. Его непокорный нрав, однако, еще не раз был причиной новых к нему наказаний, и он задумал план возвратить себе утраченную свободу, отомстив за себя необычным способом. Скоро предоставился тому случай. Однажды вечером, когда хозяин его захмелел от бузы с несколькими приехавшими к нему в гости чужаками, Иван, загрузив свою жену провиантом и заперев все двери, поджег жилище, чья соломенная крыша и снопы сена, что его окружали, благоприятствовали пожару. Удалившись с женой на вершину горы, Иван созерцал огонь с жестокой радостью, еще более возбуждаясь криками его тиранов, тщетно боровшихся с пламенем. Хани, дрожащая за жизнь своего мужа, умоляла его избрать в качестве конака самого близко живущего князя, но он предпочел другого, который обитал на большем расстоянии, и у которого один из братьев был убит их хозяином. Старательно прячась в лесу, они потратили 5 дней, дабы добраться до тех мест. Князь, будучи рад узнать о смерти своего врага, устроил им превосходный прием и долгое время оказывал им самые большие любезности. Но когда он уговорил его отправиться к святым местам к могиле Пророка, он уехал, оставив Ивана своему брату. Хотя последний и продолжал хорошо к нему относиться, смерть жены и надежда возвратиться в Россию побудили Ивана к бегству, и он исполнил его тем более легко, что отныне обладал большой свободой. С того времени Иван еще 18 раз менял, почти всегда по причине бегства, своих хозяев. Лишь трое продали его. Когда я познакомился с ним, он был правой рукой одного богатого турецкого торговца, которого сопровождал с Константинополя по всей Анатолии.

Он часто забавлял меня своим намерением отправиться предложить свои медицинские познания королю Франции. Он утверждал, что приобрел их в Черкесии, и считал, что владеет необыкновенными секретами, которые принесут ему огромное уважение и немалое состояние. К несчастью, хозяин его согласен был предоставить ему свободу лишь при условии, что он станет мусульманином, и он регулярно, все вечера, приходил советоваться со мной, чтобы узнать, будет ли это большим преступлением. Его упрямое нежелание на это согласиться и угрозы, от него исходившие, привели к тому, что он был перепродан одному черкесу, увезшему его в свои горы, откуда в дальнейшем ему, вероятно, будет трудно выбраться.
Большинство русских, с коими я встретился в Анапе, являлись дезертирами, не выглядевшими слишком огорченными своим новым положением. Когда я угощал их водкой, они пели и радовались. Общаясь с турками и черкесами, они обычно держались надменно, что в особенности контрастировало с их положением. Восточные народы, впрочем, относятся с немалой добротой и фамильярностью к своим рабам, судьбу которых никак не следует сравнивать с участью негров наших колоний и даже с положением слуг в некоторых странах.
В Анапе теряется значительная часть отвращения, что производит на нас слово «раб».