Рейтинг@Mail.ru

Византийские источники по истории древней Руси и Кавказа. М. В. Бибиков

Византийские источники по истории древней Руси и Кавказа. М. В. Бибиков 2018-04-05T12:25:44+00:00

Соответственно последней оказывается и вертикальная характеристика: временная логика этого мира также неизменна — локализация народов времен Гомера и современников Крестовых походов «сосуществуют». Это явление можно понять, исходя из сформулированной модели, отнесенной исследователем совсем к другому объ-екту, но важной сейчас для структурной характеристики (абстрагируемся от генетической и строго типологической сторон): «Временная логика этого вертикального мира — чистая одновременность всего (или „сосуществование всего в вечности»). Все, что на земле разделено временем, в вечности сходится в чистой одновременности сосуществования. Эти разделения, эти „раньше» и „позже», вносимые временем, несущественны, их нужно убрать; чтобы понять мир, нужно сопоставить все в одном времени, т. е. в разрезе одного момента, нужно видеть весь мир как одновременный». Итак, образ времени, осуществляющийся в византийских представлениях как «одновременный», определяет вертикальную неподвижность рассматриваемого мира.

Отмеченные черты присущи не какому-нибудь определенному замкнутому кругу сочинений. Скорее можно констатировать широкий охват этими представлениями различных жанров у разных авторов, независимо от их идейно-политических, литературно-художественных, научно-философских установок. Например, в целом этногеография рационалистичного Киннама, участника многих военных экспедиций в Центральной Европе, сообщающего конкретные топографические приметы проходимых областей, не расходится с географическими данными комментариев античных памятников или компиляций, основанных на ранней историографической традиции.

Таким образом, мы приходим к установлению хронотопа варварского мира византийских источников. В теоретическом литературоведении и в византиноведении этого понятия нет. Но именно оно может определить суть стереотипности рассматриваемых данных: оно поможет преодолеть выявление и описание (К. Дитерих и др.) стереотипа лишь как технического оформления средневекового текста.

Обобщая данные этнонимических наблюдений и анализа географических представлений рассматриваемых источников, можно определить содержание хронотопа варварского мира. Подобно тому как реальные этнонимы вне выделенного сейчас хронотопа представлялись для византийца «чужой речью», описание мест расселения, строя, быта, общественных отношений «варваров» в наших памятниках, рассматриваемых на уровне хронотопа, можно понять как «чужой мир». Этот мир чужд, его логика непонятна, и потому феномены его могут быть в источнике лишь предметом этнографических зарисовок, а не анализа. Такая чуждость социально-политических, бытовых, религиозных, нравственных закономерностей этого мира, безразлично как оцененных (положительно или отрицательно), обусловливает и известную подчеркнутую экзотичность, смакуемую в описаниях. Однако известной пространственной абстрактности (т. е. безотносительности к конкретной географической локализации описываемых фактов из мира «варваров») не соответствует временная абстрактность в наших источниках. За исключением византийских романов, действие в анализируемых памятниках реально: исторические события XII—первой половины XIII в., переживаемые и осмысливаемые современниками, и образуют историческое время в этих произведениях. Поэтому хронотоп «варварского» мира в рассматриваемых византийских источниках накладывается на историческое время — это «чужой мир» в историческом времени.


 

Глава 6

К АНАЛИЗУ ЭТНИЧЕСКОГО ПОРТРЕТА

Хронотоп мира «варваров» конкретно представляется в византийской историографии в этническом портрете. Бытовые зарисовки, встречающиеся в памятниках XII—XIII вв., представляют собой своего рода вставки в последовательное повествование о развитии тех или иных событий. Изолированные, диковинные и курьезные сами по себе, эти сценкиавантюры и составляют пространство «чужого мира». Изолированность этого хронотопа определяется вертикальной и горизонтальной константностью. В результате этого и вырабатываются уходящие в прошлое стереотипы, атрибуты описаний как своего рода знаки выражения данной системы. Такими значащими элементами «варварского» мира оказываются отсутствие и дискретность общественно-й стратификации, оцениваемой как бессистемность социального устройства, бедность и невежество, невоздержанность, воинственность и жестокость, порождающая многочисленные сопоставления мира «варваров» с миром диких зверей, неизменные орудия быта и военно-го снаряжения и одновременно экзотическая чистота и девственность человеческих отношений, отмечаемые в других случаях, идиллическое миролюбие и беззаботная веселость.