Рейтинг@Mail.ru

Византийские источники по истории древней Руси и Кавказа. М. В. Бибиков

Византийские источники по истории древней Руси и Кавказа. М. В. Бибиков 2018-04-05T12:25:44+00:00

При этом А. В. Соловьев в ряде случаев исправил ошибочные датировки (Акт. Росс., 6), установил историю четырехкратных подтверждений акта о передаче русским монахам монастыря Солунца (иначе — св. Пантелеймона) по имеющимся на оригинале припискам (Акт. Росс., 7, 168—198), провел наблюдения над употребляемыми в актах этнонимами (имена Руси) и терминами. Однако анализ А. В. Соловьевым афонских актов исчерпывался поставленной целью работы и ее направленностью. Статья, озаглавленная «История Русского монастыря на Афоне», не затрагивает аспекты этой темы, выходящие за пределы русскосербского вопроса. Источниковедческая база ограничена изданными актами только одного афонского монастыря — Русского св. Пантелеймона. Вместе с тем характерно, что изучение документов Афона для истории России становится самостоятельной источниковедческой проблемой.

Оживленным интересом к афонским актам отмечены первые послевоенные годы. К этому времени уже были опубликованы два тома серии «Архивов Афона» (Акт. Лавр., Акт. Кутл.), появились материалы разысканий на Афоне Ф. Дэльгера. В использовании афонских актов в качестве источника для истории народов Болгарии, Венгрии, Румынии, Югославии к тому времени уже сложилась определенная традиция: в статьях и монографиях, посвященных этим регионам, активно используются афонские материалы. Закономерным итогом такого исследовательского процесса стало включение данных актов Афона в новые своды источников по истории ряда народов европейских стран, подготовленные венгерский и болгарскими византинистами. То же самое можно сказать и о Кавказе: видное место среди византийских источников в труде С. Г. Каухчишвили отведено афонским актам. Все это само по себе важно.

Однако сейчас уже многое в этих работах не представляется удовлетворительным. Некритическое использование данных публикаций приводит к повторению ошибок издателей, порождая вместе с тем (из-за скудности в целом источников и, следовательно, невозможности элиминировать неточности сведений одних документов обилием достоверного материала других) неверные выводы и теории. Используемые же старые издания нуждаются в исправлении чтений, датировок. Большим недостатком указанных сводов (и исследований, на которые они опираются) является неполнота в привлечении данных афонских актов: большая часть сведений последних осталась вне поля зрения составителей корпусов. Необходимо же освоение по возможности всех доступных материалов по интересующей нас проблеме: фрагментарность и изолированность (несопоставимость) получаемых сведений следует пытаться преодолеть за счет массовости используемого материала.

Повышенное внимание ученых во второй половине 40-х гг. к афонским актам отразилось и на изучении документов, связанных с Русским монастырем. В отличие от старых работ по этой теме, в статье В. Мошина сама проблема ставится шире, чем раньше: история Русского монастыря, даже скорее история русских на Афоне. Югославский византинист дает подробный анализ каждого акта «Россикона», сопоставляет данные о русском монашестве со сведениями о других пришельцах на Афон: латинянах, сербах, грузинах, болгарах. Цель работы — установить связь появления имеющихся документов Русского монастыря с состоянием русско-византийских политических взаимоотношений в XI—XII вв. Таким образом, история афонских выходцев из Руси стала пониматься как часть русской истории. В. Мошин не ограничился только документами монастыря св. Пантелеймона, но, например, использовал лаврскую грамоту с подписью игумена Русского монастыря Герасима (Акт. Лавр., РК 19.18). Однако в целом он следует за изданием 1873 г., повторяя даже устаревшие или априорные идеи его предисловия (например, догадки о начале обители Ксилурга).

Тем самым, несмотря на отдельные указания на документы других святогорских архивов (например, Акт. Дох., 23, Акт. Хил., 3, Акт. Ксен., 1), круг источников всетаки почти замыкается актами «Россикона», в результате чего проблема исследования данных афонских актов о Руси исчерпывается историей русского монашества на Афоне. В ряде случаев сомнительна и методика анализа: при всем понятном желании автора работы сопоставить рассматриваемые акты с русскими летописными сообщениями нередки слишком широкие обобщения и атрибуции без достаточных данных. Так, расширение владений Русского монастыря по акту 1169 г. (Акт. Росс., 7) объясняется последствиями политики альянса Мануила I Комнина с галицкими князьями в противовес Венгрии, Сицилии и Сербии (имеются в виду события 1147—1158 гг.); роль и место монастыря св. Пантелеймона в XII в. определяется по образцу сербского Хиландаря XIV в., а источник новых приобретений в акте 1142 г. (Акт. Росс., 6) рассматривается по аналогии с Киево Печерской лаврой. Отсутствие документов XII в. обосновывается не рассмотрением состояния афонского архива, а общеполитическими соображениями о том периоде русско-византийских отношений (взаимное охлаждение, внутренние усобицы и т. д.). Все это может быть вероятным, но пока недоказуемо.