Рейтинг@Mail.ru

Византийские источники по истории древней Руси и Кавказа. М. В. Бибиков

Византийские источники по истории древней Руси и Кавказа. М. В. Бибиков 2018-04-05T12:25:44+00:00

Эти образы, повторяющиеся во многих источниках, и давали основание для заключений об измененном по сравнению с XI в. составе корпуса. Однако, как показано, оснований для такого категорического заключения недостаточно: ведь за этот период изменяется источник наших знаний.

Итак, методика комплексного осмысления рассмотренных актов при сочетании дипломатического, палеографического, лингвистического (ономастика и стилистика) и исторического подхода к источнику приводит к следующим результатам. Императорские хрисовулы конца 50— 80-х гг. XI в. представляют собой некоторое стилистическое. целое как в области состава документов, так и в отношении оформления грамот писцами. Внутри этого целого мы рассмотрели эволюцию клаузулы «иноземных войск». Помимо внешне определяемого ее распространения, следует отметить внутреннюю связь между рассматриваемыми документами. Формулы клаузулы в Акт. Лавр., 38 считаются перенесенными из Акт. Лавр., ЗЗ и касающимися одного и того же казуса в двух документах. К тому же, судя по почерку, оба документа писаны одним писцом, т. е. перед нами, действительно, не случайное расширение в формуляре клаузулы «иноземных войск». Такова же и связь между двумя рассмотренными актами, относящимися ко Льву Кефале. Но не являются ли изменения в экскуссионных клаузулах о наемниках лишь юридической особенностью формуляра, не имея соответствия в действительности? Сопоставление развития перечня этносов с общей эволюцией иммунитетных формул в грамотах 50—80-х гг. не подтверждает этот тезис.


 

 

Глава 4

ИЗ ИСТОРИИ РУССКОГО МОНАСТЫРЯ НА АФОНЕ

Если в вопросе об эволюции русского военно-го корпуса в Византии методика комплексного анализа привела к выводам об изменении самого источника, то в данном случае сфера анализа несколько иная. Теперь мы имеем дело в основном с известными документами: они давно изданы и рассматривались в литературе. Однако данные о земельных приобретениях Русского монастыря не были обобщены в историографии. Это же можно сказать и о просопо-графических материалах. В настоящее время важно пополнить наши сведения об обитателях Россикона.

Документов русского монастыря Ксилурга от рассматриваемого периода сохранилось не очень много. Если сравнить имеющиеся в нашем распоряжении акты с описью имущества обители Кси лурга 1142 г. (Акт. Росс., 6.82—92. В издании ошибочная дата — 1143 г.), то можно обнаружить, что из перечисленных там документов архива монастыря того времени до нас дошло не более пяти (Акт. Росс., 1, 3, 5 и копии). И все же анализ отдельных аграрно-правовых, метрических, финансовых проблем поможет поставить вопрос об истории территориального роста Русского монастыря на Афоне.

По купчей 1030 г. (Акт. Росс., 1) игуменом монастыря Ксилурга Феодулом были приобретены кельи, принадлежавшие Дмитрию Халкею, за что было заплачено 22 номисмы. Текст в этом месте (15—16) следует, видимо, читать, а толкование издателями этих терминов (переводят наугад: весные, целокруглые и солнцелунные) отвергнуть (Акт. Росс., с. 6—7). Первый термин означает стамину — монету, по ценности находящуюся между фоллом и солидом. Для XI в. различают плоскую монету — тетартерон — и вогнутую — стамину. По Д. Меткалфу, стамина (количество в обращении которой к концу XII в. достигло 100 млн., превзойдя в 2—5 раз количество фоллов в IX в.) являлась не монетой для местного рынка, но торговой монетой, использовавшейся купцами.

В западных источниках стамина XII в. известна как медная монета, соответствующая 1/120 перпера. В таком случае следует усомниться в заключении В. Мошина об очень высокой цене в Акт. Росс., 1 и следующих из этого выводах о предоставлении денег монастырю князем Ярославом, укреплении им русского монашеского центра на Афоне и т. д. Наш акт не подтверждает мысль о соответствии противопоставления старых но мисмперперов и «новых» номисм делению монет на, ибо здесь они — в одном ряду. Впрочем, от определенных сложностей в различении монет уйти трудно.

Монеты, видимо, не совпадали по весу: вес сохранившихся медных экзагиев XI—XII в. для взвешивания различных видов монет неодинаков. Экзагий для = 4,4 г, а для = 3,9. Последний термин нашего акта («солнцелунные») говорит об иконографической черте упоминаемых монет — изображение луны и солнца символизировало императрицу и василевса (в данном случае, может быть, Романа III Аргира и Зою). Впрочем, возможно, дело не просто в изображениях. По наблюдениям В. Лорана, определенным иконографическим типам монет (богородичным, георгатам, констатинатам и т. д.) соответствовал определенный вид металла чеканки (золото, электр, биллон, бронза). Итак, соотнесение В. Мошиным 22 номисм нашего акта с золотыми монетами того времени для последующих, далеко идущих выводов нуждаются в обосновании. Скорее, мы имеем дело с небольшой покупкой (одной из первых для Русского монастыря!) нескольких келий, оставленных по завещанию. Не следует преувеличивать и значение клаузулы «владеть и распоряжаться», обычной для формуляров подобных актов. Приобретенные кельи предположительно локализуются в области Ватопедского монастыря (Акт. Росс., с. 6).