Рейтинг@Mail.ru

Византийские источники по истории древней Руси и Кавказа. М. В. Бибиков

Византийские источники по истории древней Руси и Кавказа. М. В. Бибиков 2018-04-05T12:25:44+00:00

Этноним «геты* в византийских источниках XI—XII вв. редок. По Д. Моравчику, Михаил Пселл, а за ним и Анна Комнина обозначают им узов. В силу традиции, однако не без сомнения, венгерским ученым «геты» Феодора Продрома отнесены к венграм. Но есть основания считать «гетов» как прозаической монодии Феодора Продрома на смерть севастократа Андроника Комнина, так и стихотворной эпитафии от имени Иоанна II (Ф. Пр., И. Ст., XXV, 35) «скифскими» кочевниками — противниками Византии в 1121—1122 гг., а не венграми. Не предположить ли, что «геты» Продрома в стихотворном произведении, упомянутые отдельно от «скифов», но как участники одной и той же кампании, — это узы, тем более, что сам последний

этникон в византийских памятниках XII в. встречается лишь однажды?

Эта гипотеза окажется тем более небезосновательной, если мы обратим внимание на сообщение Ипатьевской летописи под 1121 г. о том, что «в лето 6629 прогна Володимер Берендичи из Руси, а Торци и Печенези сами бежаша». Еще Д. А. Расовский предположительно поставил в связь с этим бегством торков и печенегов из Руси печенежсковизантийскую войну Иоанна II Комнина, отметив, что «осколки печенегов, вынужденные бежать от Владимира, вряд ли могли тогда кочевать на левой стороне Дуная, где в то время уже владычествовали половцы». С этим согласился и В. Златарский, считавший, что если бы печенеги не перешли Дунай, а остались бы на левой его стороне, они вынуждены были бы признать над собой власть куманов. Оба исследователя говорят только о печенегах. Но в Ипатьевской летописи говорится и о торках. А, как известно, в современную науку вошло представление о тождестве «торков» узам.

Действительно, мы имеем дело с последним крупным передвижением печенежских (и узских) племен. Византийские авторы говорят об их переходе «всеми силами» (Кинн., 7.16—17; М. Ит., 83.9—11). Такое движение могло в то время быть вызвано давлением Руси, если к тому же учесть половецкую опасность для печенегов и узов, вытесняемых из причерноморских степей.

В свое время В. В. Григорьев указывал на принцип экспатриации и переселений кочевников, при котором их вторжения в другие области происходили вследствие толчков, которые вторгшиеся получали сами сзади и с боков от других соседних и более сильных кочевников. С. А. Плетнева же уход печенегов из степей в основном в Византию и Венгрию (датирует серединой XI в.) связывает с ослаблением кочевников вследствие давления на них Руси и внутренней междоусобицы. В конечном счете не подтвердилось мнение о том, что миграция печенегов на нижний Днепр была вызвана внутрирусскими событиями — смутами и усобицами, когда кочевники стали чуть ли не государствообразующей силой для Руси, защитниками государственности Полянской Руси (в XI в.!).

Еще Д. А. Расовский показал, как опасность для Киевской Руси в конце X—начале XI в. со стороны печенегов, теснимых с востока торками, сменяется активным наступлением Руси, что побуждает кочевников уже со второй трети XI в. переходить Дунай, нападать на Византию. С исходом борьбы Ярослава с печенегами в 1036 г. связываются и троекратные нападения последних в том же году на Византию. Первой половиной XII в. датируется окончательное превращение печенегов южнорусских степей из самостоятельного кочевого народа в конфедератов галицких и даже черниговских князей. Часть же печенегов и торков, оставшись в степях, видимо, поглощалась другими волнами кочевников.

Итак, сопоставление известий византийских хроник и других источников о войне 1121— 1122 гг. с сообщением Ипатьевской летописи под 1121 г. дает возможность предположить причину последнего набега печенегов вместе с узами на Византию.