Рейтинг@Mail.ru

Вперед, вперед, моя исторья!

Вперед, вперед, моя исторья! 2018-04-05T14:06:01+00:00

Так что же представлял из себя Суджук-кале в старые годы и какое он имел отношение к истории России и к боевой доблести российских солдат? Вот об этом впервые и будет мой дальнейший краткий рассказ.

Вообще-то Новороссийская (Цемесская) бухта за свою довольно-таки длительную историю имела несколько наименований. В конце IV — начале V века древние греки называли ее «Голубая гавань» или «Священная гавань». С поселением здесь в XII веке генуэзцев, основавших невдалеке от устья речки Цемес свои поселения, бухту стали называть «Прекрасная гавань». С приходом турок в XV веке, когда они основали в 1720 году у входа в бухту крепостцу, а затем и городок Суджук-кале, бухту и начали именовать Суджукской.

Борьба двух могучих империй, Российской и Османской (Турецкой), за выход к берегам незамерзающего Черного моря началась еще в царствование Ивана IV Грозного. И шла она хотя и веками, но медленно. Активизировалась эта борьба во второй половине XVIII века, в золотой век Екатерины, когда русская армия и флот одержали несколько побед над турками, которые 10 июля 1774 года были вынуждены подписать Кючук-Кайнарджийский мирный договор с Россией. Согласно этому договору татары Крыма, Кубани и Буджака получили от Турции независимость, а Россия — крепость Керчь и Еникале в Крыму и Кинбурн в Черном море под Очаковом. Получила Россия и право вновь вооружить Азов. В итоге благодаря этому мирному договору Российская империя стала черноморской державой, имеющей право выходить в Черное море своим флотом.

После Кучюк-Кайнарджийского мирного договора Россия водворилась при Керчь-Еникальском проливе, а турецкий султан Абдул-Гамид I повелел построить новую крепость, чтобы укрепить свое влияние среди горцев Северо-Западного Кавказа. С этой целью он решил вначале назначить комендантом крепости Суджук-кале двухбунчужного пашу Ферах-Али, который должен был выбрать удобное место под строительство новой крепости.

Когда паша на военно-морском корабле прибыл к Суджук-кале и, став на якорь, выпалил из пушек положенный по этикету приветственный ритуал, крепостные приморские круглые башни, откуда должны были вылететь ответные длинные огни салюта, промолчали. Паша с изумлением шарил стеклом зрительной трубы по башням и куртинам молчаливой крепости, но ни на башнях среди зубцов, ни на стенах он никого не увидел. Да и крепостные ворота, окованные железом, были
закрыты.

Паша изумился отсутствию янычарского гарнизона, по-этому, нс мешкая, приказал капитану судна спустить на воду шлюпку с небольшим вооруженным десантом, чиновник которого должен был осмотреть крепость и, выяснив причину ее молчания, тут же с докладом возвратиться на корабль.

История умалчивает о том, как десантники смогли войти в крепость, ибо все ее ворота оказались закрытыми на бревенчатые засовы во избежание нападений грабительских шаек черкесов.

Очень может быть, что некоторые из них смогли забраться в башню через пушечную амбразуру, а затем уже, открыв оборонительные ворота, по подъемному мосту войти в крепость… Но тут десантников ожидало изумление, ибо крепость была пустой — гарнизона ни на бастионах, ни в казармах не было видно. Только в одной из казарм они обнаружили двух полумертвых людей, мужчину из состава гарнизона и его жену, которая рассказала, что она с мужем уже несколько дней питаются мучной пылью, добываемой ею из старых мешков, где когда-то хранилась мука. Остальные же янычары гарнизона Суджук-кале погибли от голода, так как из-за какой-то смуты в Турции гарнизон уже длительное время провиант не получал.