Рейтинг@Mail.ru

Вперед, вперед, моя исторья!

Вперед, вперед, моя исторья! 2018-04-05T14:06:01+00:00

После этого кошевой атаман отбыл в ставку генерала. Пятого июня, как сообщал в своем рапорте П. Текели, возле укрепления были собраны войсковые старшины, куренные атаманы и казаки, которые заслушали указ Екатерины о роспуске Сечи и «положили ружья». Однако несколько тысяч запорожцев, взяв образ Покрова Пресвятой Богородицы и часть регалий, ночью на лодках, под прикрытием днепровских камышей, ушли в Османскую империю, где основали в Добрудже Задунайскую Сечь .

Неверные казаки, как их называли в России, обязаны были принимать участие в походах турецких войск, в том числе и карательных экспедициях против боровшихся с турецким игом болгар, сербов, греков. Это было казакам-христианам далеко не всем по душе. И 18 мая 1828 году, во время очередной русско-турецкой войны (1828-1829 гг.), 1500 запорожцев во главе с кошевым атаманом О. М. Гладким перешли на сторону русской армии. После войны из них было образовано Азовское казачье войско.

Оставшиеся на родине запорожские казаки разбрелись кто куда. Часть старшины была арестована. Кошевой атаман П. И. Калнишевский, войсковой судья П. Ф. Головатый (дядя Антона Головатого) и войсковой писарь И. Я. Глоба были отправлены в Соловецкий монастырь, где и пробыли до конца жизни.

Особенно трагична и в то же время удивительна судьба Петра Калнишевского: его посадили в темный каземат на хлеб и воду и только три раза в год ему разрешалось выходить в церковь и быть на монастырской трапезе, но без права говорить с посторонними. Освобожден он был по царскому повелению в 1801 году, когда ему шел 110-й год. В столь преклонном возрасте он уже не захотел покидать обитель, где умер 31 октября 1803-го в возрасте 112 лет. В 1856 году неизвестный нам почитатель атамана, скрывшийся под инициалами А. А., положил на его могилу большую каменную плиту с надписью: «Здесь погребено тело в Бозе почившего кошевого бывшей некогда грозной Запорожской Сечи Казаков атамана Петра Калнишевского, сосланного в сию обитель по Высочайшему повелению в 1776 г. на смирение…» .

Последний атаман знаменитой Сечи прожил долгую, полную опасности, взлетов и падений жизнь, захватившую в той или иной степени три столетия. Он родился в «бунташном» XVII веке, прожил весь «просвещенный» XVIII век и умер в начале «реформаторского» XIX века, пережив царствование девяти российских монархов. Жизнь и смерть последнего атамана Запорожской Сечи как бы символизировали физическую и духовную крепость запорожского воинства, сложный процесс его эволюции и неизбежность кончины как самостоятельной, вольной казачьей республики.

Расширяя границы на юг и укрепляя свою неограниченную самодержавную власть, царское правительство не могло мириться с существованием на Днепре непредсказуемой по своему поведению казачьей вольницы. В то же время оно было не против того, чтобы оставить у себя на службе тех из казачьих старшин, «кои в преступлениях Кошевого и его единомышленников нимало не участвовали» . К ним, в частности, относились Сидор Белый, Антон Головатый, Захарий Чепега и другие. Им давались армейские чины, жалованье и провиант. Они получали земли и бесплатных работников в лице бывших казаков и «посполитых».

Однако большинство рядовых запорожцев оказались не у дел и влачили жалкое существование. Опасаясь попасть в крепостную зависимость к помещикам, многие из них занимались чем попало, вплоть до разбоев, ведя полулегальную жизнь. Между тем уже в 1783 году возникла надобность в опытных воинах. В Крыму начался мятеж татарской знати, и Г. А. Потемкин поручил А. Головатому набрать из бывших запорожцев команду в 1000 человек. Желающих нашлось достаточно, и не только на российской территории. Из турецкой перебежало 200 казаков и тоже были зачислены в команду. Начали вырисовываться перспективы восстановления войска, но, разумеется, на иных организационных началах. Образец подобного государева казачьего войска был уже налицо — Донское. Нужен был удобный момент для обращения к императрице.