Рейтинг@Mail.ru

Вперед, вперед, моя исторья!

Вперед, вперед, моя исторья! 2018-04-05T14:06:01+00:00

Но неожиданно 5 октября 1791 года на 53-м году жизни умер их начальник и покровитель светлейший князь Григорий Александрович Потемкин. Между тем на руках у казаков не было законного документа, подтверждающего их право на новые земли. А таким документом мог быть только указ Екатерины II.

И все же с 10 января 1792 года в Черноморском войске начинается подбор казаков (предполагалось набрать 100 человек) для «осмотра земель на Кинбурнской стороне, Керченском куту и на Тамани» . Добровольцев оказалось немного, и команду формировали в приказном порядке.

Доверяя государственной мудрости Г. А. Потемкина, Екатерина II после его смерти, однако, колебалась — принять ли предложенный им план землеустройства казаков. Дело в том, что земли между Бугом и Днестром были объектом притязаний многих влиятельных вельмож, включая и молдавских бояр. Недалеко располагалась и враждебная России Задунайская Сечь «неверных» казаков. Крым тоже предназначался для иных целей.

А 16 января 1792 года главнокомандующий войсками на Кавказе генерал-аншеф И. В. Гудович представил Екатерине II проект устройства Кавказской линии, где, говоря о Кубани, он, в частности, отметил: «Спокойней был бы сей край, ежели бы вся граница на Кубани была бы занята такими же казачьими войсками, как и по Тереку» .

Вполне возможно, что этот довод сыграл не последнюю роль в решении вопроса о месте поселения черноморцев. Вряд ли они сами знали о проекте И. В. Гудовича, но, как бы то ни было, их планы совпадали. Их приглашают в Петербург. 29 февраля старшины составляют прошение на имя императрицы, в котором просят дать им для поселения земли на Тамани и в ее окрестностях . Вскоре в Петербург отправляется казачья депутация, состоящая из шести старшин, во главе с войсковым судьей армии полковником А. А. Головатым . Депутация ехала в Петербург не с пустыми руками. Столичная знать и придворные сановники любили икру, осетрину да подарки посущественней. Взял с собой в Петербург А. Головатый и свою бандуру, на которой любил играть и петь песни собственного сочинения.

А пока войсковая депутация добиралась на лошадях в столицу, попеременно меняя лошадей, для осмотра просимых земель отправились на Кубань 50 казаков, возглавляемые есаулом (по другим документам — полковником) М. С. Гуликом. Вернувшись через несколько месяцев в кошевой центр Слободзею, он написал отчет, в котором выразил восторг от возможностей кубанской земли . Да и как она могла не понра. виться, если в низовьях реки Кубани рыбы во время нереста было так много, что ее можно было ловить буквально голыми руками, а дикие утки тучами поднимались над плавнями.

Весь первый месяц весны 1792-го добирались до Петербурга А. Головатый и его спутники. Лишь 30 марта они при. были наконец в столицу и на следующий же день были допу. щены к двум крупнейшим сановникам — Н. И. Салтыкову и фавориту императрицы П. А. Зубову. Благодаря столь мощной поддержке депутация уже 1 апреля была на приеме у Екатерины II. По воспоминаниям современников, казаки предстали перед императрицей с наголо выбритыми головами с длинными оселедцами, закрученными за левое ухо. Одежда их являла собой яркую смесь польского и татарского костюмов. Но эффектнее всех был А. Головатый. Среднего роста, крепкого телосложения, с мужественным и умным лицом, он был в морской казачьей форме, в зеленом чекмене и белой с закинутыми назад рукавами черкеске, обшитой полковничьим галуном, и с орденами на груди. Еще выразительнее была его необычная речь.