Рейтинг@Mail.ru

Яков Гордин. Кавказ: земля и кровь

Яков Гордин. Кавказ: земля и кровь 2018-04-05T13:53:17+00:00

Третий мемуарист, генерал Эдуард Бриммер, служивший под началом Вельяминова и высоко его ценивший, описывая жанровую сцену, дает многозначительный штрих к внешности командующего Кавказской линией, штрих, имеющий отнюдь не только внешний смысл: «Холодный, молчаливый Вельяминов упрет свои стеклянные глаза вверх кибитки и молчит…»

Именно в руках этого выученика энциклопедистов, героя наполеоновских войн — с Аустерлица начиная, — однокашника влиятельнейших генералов эпохи, до тонкости знавшего осо-бенности Кавказа, холодного человека со стеклянными глазами и математическим складом ума, в соответствии с рационалистической философией не стеснявшего себя строгими нравственными нормами — на войне как на войне, — оказалась, по сути, судьба всей акции. Понимая, что противиться ясно выраженной воле императора и объяснять несбыточность и нелепость его замысла — бессмысленно и опасно, Вельяминов попытался подменить «рыцарскую прямоту» проекта, свойственную Николаю, изощренным обманом. Собственно, он предлагает Хан-Гирею обмануть не только горцев, но и императора. Он предлагает Хан-Гирею дезавуировать требование капитуляции, одобренное, как мы знаем, Николаем, уже предъявленное горцам и отвергнутое ими.

Тот же Филипсон был свидетелем сцены переговоров, состоявшихся в середине мая 1837 года, когда в Петербурге уже готовились к отправке на Кавказ полковника Хан-Гирея: «На другой день по нашем приходе в Геленджик нам дали знать, что пятеро горских старшин приехали к аванпостам для переговоров с г. Вельяминовым. Это были пять стариков очень почтенной наружности, хорошо вооруженные и без всякой свиты. (Как видим, этим депутатам не понадобилась материальная помощь русского правительства, чтобы предстать пред противоположной стороной в виде вполне внушительном. — Я. Г.) Они назвались уполномоченными от натухайцев и шапсугов. Вельяминов принял их с некоторой торжественностью, окруженный всем своим штабом. В этот только раз я видел на нем кроме шашки кинжал: предосторожность далеко не лишняя после примеров фанатизма, жертвами которого сделались князь Цициа- нов, Греков, Лисаневич, князь Гагарин и многие другие.

Эта сцена была для меня новостью. Мне казалось, что тут решается судьба народа, который тысячи лет прожил в дикой и неограниченной свободе. В сущности, это была не более как пустая болтовня. Депутаты горцев начали с того, что отвергли право султана уступать их земли России, так как султан никогда их землею не владел; потом объявили, что весь народ единодушно положил драться с русскими на жизнь и на смерть, пока не выгонит русских из своей земли; хвалились своим могуществом, искусством в горной войне, меткой стрельбой и кончили предложением возвратиться без боя за Кубань и жить в добром соседстве… Старик Вельяминов на длинную речь депутатов отвечал коротко и просто, что идет туда, куда велел Государь, что, если они будут сопротивляться, то сами на себя должны пенять за бедствия войны, и что если наши солдаты стреляют вдесятеро хуже горцев, то зато мы на каждый их выстрел будем отвечать сотней выстрелов. Тем конференция и кончилась.

Ночью лазутчики дали знать, что вблизи находится огромное сборище, которого силу они вероятно увеличили, говоря, что в нем не менее 10 т. конных и пеших от всех народов племени Адехе, и что все приняли торжественную присягу драться с русскими до последней крайности и за тайные сношения с нами назначили смертную казнь» .

Представление о настроениях черкесских племен дает их переписка этого времени с русскими генералами.

Генерал Симборский, командовавший одним из отрядов на Черноморской линии, послал известные нам условия, утвержденные императором, племени убыхов. Убыхи, немногочисленный, но воинственный, сплоченный народ, были наряду со своими родичами абадзехами наиболее влиятельной и аристократичной группой среди черкесских племен.